Отодвинулся от стола. Вздохнул и выключил ноутбук. Усилием воли подавил тревогу и беспокойство. Отрешился от эмоций и пошёл спать.

Я буквально заставил себя не думать, приказал себе заснуть. Но всё равно, прежде чем сознание отключилось, в голове мелькнула мысль. Если интуиция так разыгралась, то, что меня ждёт на аукционе?

Найти ответ на вопрос не смог даже на следующий день. Да я и не искал. Занимался подготовкой к торгам.

Созвонился с Колей. Заставил его снять все деньги с карточек Повара. Пересчитал наличку. Всего выходило около семидесяти тысяч рублей.

В сложившихся условиях это одновременно и много и мало. Потому я попытался дозвониться до Шальной, и договориться о срочной встрече для продажи артефактов. Но она оказалась недоступной.

Так прошла суббота. В воскресение же мы с Николаем поехали на аукцион.

* * *

Интуиция, как это всегда бывало раньше, успокоилась в день события. Я спокойно позавтракал и, покинув академию, уселся на пассажирское сидение «Ладоги» рядом с Колей.

Николай передал мне пакет с наличкой. Вдавил педаль газа, и мы помчались вперёд.

Разговаривать не хотелось. Смотреть по сторонам тоже. Я настолько сосредоточился на предстоящих торгах, что впал в какое-то забытие, и очнулся только перед входом в здание аукциона.

Коля проводил меня взволнованным взглядом. Швейцар открыл дверь, и я, засунув пакет с наличкой под полу пальто, прошёл в просторный холл.

Ковровая дорожка приглушила звук шагов. Привела меня к мраморной лестнице. Девушка распорядитель проверила билет и указала наверх. Я пересчитал, чтобы отвлечься от мыслей, все ступеньки (ровно двадцать), и оказался на втором этаже.

Здесь, у входа в аукционный зал толпились аристократы. Мужчины разбились на группы по интересам. Сверкали родовыми перстнями. Курили сигары. Весело переговаривались и с интересом смотрели по сторонам. Женщины же, нарядные, словно пришли на балл, следовали за своими мужьями и прислушивались к словам окружающих.

Моё внимание привлёк ещё один распорядитель, на этот раз молодой человек, а не девушка. Он подошёл ко мне. Ещё раз проверил билет и предложил пройти дальше, туда, где светилась неоновая вывеска вип-ложи.

Я следовал за ним. Любопытные взгляды аристократов скользили по мне. Оценивали мой внешний вид. Кто-то одобрительно улыбался и кивал. Кто-то морщился. Но никто не со мной не заговар…

— Кирилл, сынок, прекрасно выглядишь, — раздался сбоку раздражавший меня всё детство голос.

Скрежетнул зубами и развернулся:

— Дмитрий Юрьевич, — бросил я безразлично.

— Долой этот официоз, не чужие люди же.