Они сияли, как начищенные самовары. Ещё бы — задание выполнили, перебили все ставки Орлова. Вот только…

— Что это? — Осокин ткнул пальцем в сервиз, который держал Злоторёв.

— Антикварный фарфор восемнадцатого века! — с гордостью произнёс тот. — Смотрите, какая роспись!

На тарелках красовались помятые розочки, больше похожие на капусту. Чайник щеголял отбитым носиком, а у сахарницы крышка держалась на честном слове. Рядом с сервизом лежала пара серёжек — позеленевшая бронза с мутными стекляшками.

— Это не просто сервиз! — воодушевился Злоторёв. — Посмотрите на эти уникальные отметины…

— Это трещины, — буркнул князь.

— Нет-нет! Это особые метки гончарного цеха! — Злотарёв достал из кармана какую-то бумажку. — Вот, у меня есть экспертное заключение. Читаю: «Характерные повреждения на донышке чашек указывают на…»

— На то, что их роняли, — снова перебил Осокин.

— «…на древнее происхождение и высокую историческую ценность», — закончил Злоторёв. — А серьги! О, серьги. Это вообще отдельная история. Говорят, их нашли в склепе какой-то важной особы…

— В мусорном баке за рестораном «Важная особа», — процедил князь сквозь зубы.

«Возможно времён студенческой столовой, — мрачно подумал князь, но вслух ничего не сказал и перевёл взгляд на Крамского».

Крамской держал в руках медное кольцо, покрытое благородной патиной (или просто позеленевшее от времени), и цепочку, которая явно видела лучшие дни. Несколько звеньев были спаяны весьма странным способом.

— Это, — начал было Крамской.

— Дайте угадаю, — прервал его Осокин. — Украшения царицы Клеопатры?

— Нет, что вы, — замахал руками Крамской. — Это гораздо древнее. По словам эксперта, возможно, эпоха бронзы.

Князь медленно досчитал до десяти и повернулся к Комарову. Тот гордо демонстрировал наручник (один, без пары) и нечто, отдалённо напоминающее нож. Если бы не табличка «бронзовый век», Осокин решил бы, что это консервный нож, который год пролежал в компостной яме.

— Ваша светлость, — затараторил Комаров, — это уникальные артефакты! Смотрите, какая работа…

— Сколько? — голос князя упал до шёпота.

— Простите? — Злоторёв склонил голову набок.

— Сколько. Вы. Заплатили?

— Семьдесят тысяч, — гордо отрапортовал Злотарёв.

— Сто, — добавил Крамской.

— Сто тридцать, — завершил Комаров.

Правый глаз князя Осокина начал подёргиваться. В висках застучала кровь.

— Триста тысяч⁈ — взревел он. — За это барахло⁈

— Но всё как вы приказали! — пискнул Злоторёв, прижимая к груди свой драгоценный сервиз. — Перебивать любые ставки графа Орлова…

— Я велел перебивать ставки на ЦЕННЫЕ лоты! — князь сорвался и повысил голос. — А вы что купили? Сервиз, который постыдилась бы подать любая трактирщица!