Эри осторожно высвободилась из его рук, и слезла на пол.

— Ты бы оделся, что ли… ой, нет, не получится. Майка совсем мокрая, — покачала она головой. — Ладно, дома переоденешься. Полетели?

— Только высморкайся, и глаза промой, — посоветовал Саб. — А то поймут, что ты ревела, и вопросов не оберешься потом.

— Ладно, — Эри улыбнулась. — Считай, что это я так проявила слабость. И давай про это никому не говорить, хорошо?

— Хорошо, — серьезно кивнул Саб. — Сказать тебе по секрету, я не просто так тебя о мыслях спросил.

— Почему?

— Да потому что нечто похожее тоже лезло мне в голову сегодня утром, — ответил Саб. — Словно кто-то пытается меня остановить, понимаешь? Теперь же выясняется, что не только меня…

* * *

Следующей ночью Ит снова лег с краю, потому что достаточно ясно осознал — ему снова приснится сон. Тот самый сон, который он видел уже несколько ночей подряд. Вот только если в первые разы этот сон выглядел неясным и смутным, в этот раз, скорее всего, получится разглядеть побольше. Откуда взялась эта уверенность, он при всем желании сам себе не мог ответить, но ни секунды не сомневался в том, что сон придет снова.

Этого сна Ит боялся.

Потому что во сне он снова и снова видел — Берег.

Сперва это всегда был калейдоскоп сменяющихся образов: море, Золотая бухта, разноцветные гидропланы, словно кто-то рассыпал по воде сверкающие елочные игрушки; дороги и улицы, безоблачное небо… Затем картинка менялась, она становилась не такой яркой — скалы, кусты, дорога, идущая вдоль всего Берега, налетающие с гор низкие облака, цепочка драконов со всадниками, тянущаяся куда-то к горизонту. А в конце сна Ит оказывался на той самой поляне, на которой раньше стоял дом Эри, а теперь росли белые цветы, и лежали под ногами спящие бабочки. Вот только окончание сна ускользало от него, досмотреть не получалось. Ит просыпался среди ночи, ощущая смутную тревогу, и подолгу лежал, глядя в потолок, и слушая сонное дыхание остальных.

Однако в эту ночь сон удалось, как он и предполагал, досмотреть до конца. Словно что-то, ни пойми что, пробивалось к нему — и, наконец, пробилось.

Там, в окончании сна, снова оказалась та самая поляна, и снова ему в лицо дул ветер, совсем как тогда, когда они с рыжим шли и считали повороты и шаги. Вот только во сне поляна была не пуста. В ее центре кто-то сидел, неподвижно, скорчившись. Разглядеть фигуру не представлялось возможным из-за ветра, бьющего порывами прямо в лицо, хлещущего по глазам, как плетка. Шаг за шагом он подходил всё ближе к этой фигуре, вдруг ветер стих, словно его выключили и — Ит увидел.