«Наша договоренность на субботу в силе?» — напечатал я.

Я видел, как она на мгновение замерла, глядя в телефон. Потом уголки ее губ поползли вверх в знакомой улыбке.

«Конечно, — пришел ответ. — Или ты думаешь, я не хочу провести с тобой последнюю перед отъездом ночь?»

«Ну, она может быть и не последней. Мне все равно нужно в столицу. Можем поехать вместе».

Пауза затянулась. Я видел, как улыбка исчезла с ее лица, сменившись недоумением.

«В столицу? Зачем?»

«Есть неотложные дела. Кажется, что-то случилось дома».

«Дома? Тебе отец написал?»

«Да».

На ее лице отразилось искреннее изумление.

«Пффф. Спустя все то, что между вами было, он внезапно захотел наладить отношения?»

«В письме никакой конкретики не было, поэтому еду узнать».

«Ясно. Что ж, буду рада твоей компании».

Она посмотрела на монитор, пальцы забегали по клавиатуре.

«Там какая-то срочная заявка прилетела, я возьму».

Я видел, как она заблокировала телефон и взялась за мышку, погружаясь в работу. Наш личный разговор был окончен. Она умела переключаться, и это качество я в ней очень ценил.

Я собирался вернуться к почте, когда рядом с моим столом появилась Лидия. Она смотрела на меня со смесью решимости и неуверенности. Без понятия, как можно на лице сочетать два этих полярных чувства, но Лидия выглядела именно так.

— Виктор, — сказала она тихо. — Можем поговорить?

Мы вышли в коридор, пахнущий пылью и холодным камнем. Отошли к окну с видом на внутренний двор.

— Я могу… — она запнулась, подбирая слова. Для нее, привыкшей приказывать, а не просить, это было трудно. — Я могу попросить тебя об одолжении?

Я удивленно приподнял бровь. Лидия Морозова просит об одолжении. Мир менялся.

— Просьба? Лидия, ты не заболела? — я не удержался от иронии, делая шаг к ней и протягивая руку, чтобы в шутку коснуться ее лба.

Реакция была мгновенной. Она резко отмахнулась, ее ладонь ударила по моему запястью. И тут же девушка вскрикнула, схватившись за свою руку от боли.

— Ай-й-й-й…

Я покачал головой, ощущая покалывание в запястье.

— Ну что же ты так. Проблема-то никуда не делась. Руками не размахивай.

— Да иди ты в сад, — прошипела она, растирая ушибленную кисть. Но злости в голосе не было — только досада. Она подняла на меня глаза со смущением. — Слушай. Ранее мы договаривались съездить к моему отцу в воскресенье. Но в связи с последними событиями…

Я понимающе кивнул. Суббота и воскресенье вышли насыщенными.

— Можем заехать сегодня?

— Вечером Рихтерович.

— Я помню. А после? Это будет около восьми. Еще не поздно будет.

Она смотрела на меня с почти детской надеждой. Это была уже не та женщина, что пришла убивать меня несколько недель назад. Это был человек, пытающийся собрать по кусочкам свою жизнь.