Шая молчала. Ее пальцы медленно опустили смартфон, но взгляд так и остался прикован к точке где-то за крышами старых домов. Она анализировала. Короткий, почти обрубленный разговор. Отсутствие каких-либо пояснений. Тон, в котором не было ни просьбы, ни предложения о сотрудничестве, а лишь сухая констатация факта.
Он снова это сделал. Снова повел себя не так, как должен был. Не как провинциальный чиновник, ищущий расположения столичной проверки. А как… как равный или даже выше. Словно это она была его подчиненной, обязанной выполнять короткие, не терпящие возражений приказы.
— Шаянин, — позвал Нандор снова, на этот раз используя ее полное имя.
Она медленно обернулась. И на ее губах, до этого плотно сжатых, проступила едва заметная, почти лукавая улыбка. Эта улыбка заставила Нандора оторваться от бумаг и вопросительно приподнять бровь.
— Ничего, — ответила она. Ее голос был тихим, но в нем слышались веселые, озорные нотки, которые так редко проявлялись. — Я уже говорила тебе, что этот человек обладает очень вздорным и хамоватым характером?
Нандор нахмурился, пытаясь понять причину ее внезапного веселья.
— Несколько раз было, — подтвердил он. — После той ночи на перекрестке, если быть точным.
— Так вот, у него вздорный и хамоватый характер, — повторила она, и улыбка стала шире.
Она подошла к кровати, ее движения были плавными и грациозными.
— Надо найти дом некого Вяземского, — сказала она, садясь рядом с братом и заглядывая в его ноутбук. — Давай займемся.
Внутри нее смешивались два чувства. С одной стороны, профессиональное раздражение на такое вопиющее нарушение субординации. С другой — что-то похожее на чувство, которое она еще не испытывала ни к одному из людей. Интерес.
Этот человек, Громов, продолжал ее удивлять. Он был непредсказуем. Он ломал все шаблоны и правила, по которым они привыкли работать. Он был дерзок до безрассудства. И это… это делало его интересным. Опасно интересным.
* * *
Мастер почти бежал по улице.
Арсений Вяземский — респектабельный, неторопливый психоаналитик — исчез. Остался только Мастер, чьи нервы были натянуты, как струны контрабаса. Каждый шаг отбивал в голове тревожный ритм. Он достал смартфон, на ходу находя в зашифрованном списке контактов нужный номер.
— Слушаю, — раздался в ухе ровный голос Гонца.
— Ускоряйся, — бросил Мастер, не замедляя шага. — Мне не нравится, как все складывается. Начинай подготовку немедленно. Я буду через час.
Не дожидаясь ответа, он сбросил звонок.
Он нервничал. Это было непривычное, почти забытое чувство, и оттого еще более мерзкое. Раскусил ли его Громов? Или это это накативший приступ паранойи шепчет в ухо, что провинциальный коронер видит подвох в каждом его движении?