Ведь что у него есть? Ничего.
Ничего, кроме того, что он мог найти в трупе. Но нашел ли?..
Он прокручивал в голове их короткий диалог в кабинете коронера. Эта холодная, абсолютная уверенность в глазах Громова… Этот постоянно оценивающий, холодный взгляд, словно не он, Вяземский, препарировал его психику, а наоборот. Громов смотрел на него так, как будто уже знал, что ищет, и лишь подтверждал свои выводы.
Невозможно. Гонец был прав. Работа была чистой. Улик не было. Тогда что? Откуда у него эта уверенность?
Телефон в кармане издал мелодичный звон. Нестандартная трель, а плавная, переливчатая мелодия, что-то отдаленно напоминающее ноктюрны Шопена. Этот звонок был зарезервирован для узкого круга посвященных.
Он остановился, достал телефон, на мгновение зажмурился от яркого солнца.
— Да?
— У меня плохие новости, — голос на том конце был напряжен, но без ноток паники.
Мастер почувствовал, как в груди заворочался холодный, злой комок.
— Знаешь, что делали с теми, кто приносил плохие новости в Древнем Риме?
На том конце возникла короткая пауза.
— Моя отсеченная голова не принесет вам пользы в следующий раз, Мастер.
Вяземский вздохнул. Справедливое замечание, пускай и дерзкое.
— Говори.
— На ваш дом готовится облава. СБРИ и полиция уже выехали.
Конечно. Конечно, облава. Гребаный Громов. Он не просто догадался. Он был уверен и действовал.
— Ясно, — проскрипел Мастер сквозь зубы. Сердце заколотилось чаще, но разум оставался холодным. — Спасибо.
Он сбросил звонок. Значит, придется действовать еще быстрее. Намного быстрее. Времени на подготовку, на ритуальную чистоту, больше не было. Придется импровизировать.
— Такси!
Он резко поднял руку, его голос прозвучал как выстрел. Одиноко стоящий у обочины седан мигнул фарами. Вяземский быстрым шагом пересек улицу, рванул на себя заднюю дверь.
— Улица Адмирала Нахимова, дом двадцать семь, и быстро.
Водитель молча кивнул и вдавил педаль газа в пол.
Поездка прошла в тумане. Мастер смотрел на проносящиеся за окном улицы, но не видел их. Он видел только лицо Громова. И теперь понимал: тот не блефовал. Он знал. Этот пропитый сукин сын точно что-то знал.
Машина резко затормозила у кованых ворот его особняка. Он бросил на переднее сиденье несколько скомканных купюр — гораздо больше, чем нужно.
— Сдачи не надо.
Вяземский выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь. Несколько быстрых шагов по гравийной дорожке. Ключ в замке, поворот. Он ворвался в дом как ураган, проигнорировав испуганный взгляд выскочившей навстречу горничной.
— Не мешать, — бросил он на ходу, направляясь не в кабинет и не в спальню, а в дальнюю, неприметную дверь под лестницей.