Андрей Иванович Громов стал сопеть как кот, которого гладят, и которому это совершенно не нравится. Не хватало еще хвоста, чтобы он им начал размахивать и хлестать себя по бокам. Да и не нужен он ему, и так по лицу все видно.

— Я готов руку на отсечение отдать, — сказал я, понизив голос, — чтобы доказать тебе, что эти часы — артефакт, который медленно высасывал из тебя жизнь.

— Чем докажешь? — его голос был едва слышен, но в нем прозвучал вызов.

Я замер. Чем докажу? Сказать ему правду? О том, что я вижу души, что я могу ощущать магию? Он сочтет меня сумасшедшим. Мне нужен был авторитетный источник. Тот, чьим словам он поверит. И я знал, кто это может быть.

— Я свяжусь с эльфами, — сказал я ровно. — У меня есть связи в МВД. Они подтвердят.

— Эльфы? — он посмотрел на меня так, будто я предложил вызвать на консультацию инквизицию.

— Эльфы, — подтвердил я. — Одна конкретная эльфийка, владеющая магией. Она подтвердит мои догадки.

Андрей Иванович рассмеялся. Сухой, беззвучный смех, от которого по его лицу пробежала судорога.

— И с каких это пор у тебя появились связи в МВД, да еще и среди эльфов?

— Тебе ли не знать, отец, — сказал я спокойно. — Тем более, если учесть, что ты следил за мной все эти годы.

Он помрачнел, и его смех оборвался. Тяжелый вздох сорвался с его губ. Он отвел взгляд, уставившись на свои руки, лежавшие поверх одеяла.

— Ты думаешь, если я тебя выдворил, то я совсем чудовище, которое бросит тебя на произвол судьбы?

— Я бы так думал, если бы ты поступил так, как только что сказал, — ответил я. — Но ты дал мне особняк и работу. А так как я Громов, и у меня есть характер, мозги и руки из правильного места, я смог встать на ноги.

Он хмыкнул, и в этом звуке я уловил тень сомнения.

— Не будем вдаваться в подробности, как именно ты вставал на ноги, — намекнул он на те темные страницы биографии Виктора, которые были известны обоим.

— Дела минувших дней. Ничем подобным я больше не занимаюсь.

— И это меня тоже удивило, — сказал он, снова взглянув мне прямо в глаза. — Я тебе верю, сын. Но…

— Но проверишь, ага, — перебил я его, и на моих губах появилась легкая усмешка. — Я созвонюсь с эльфийкой.

Он помолчал, обдумывая мои слова. Затем медленно, почти незаметно, кивнул.

— Хорошо. Спасибо.

Я медленно поднялся со стула, ощущая, как легкая дурнота волной прокатилась по телу. Ноги все еще плохо слушались, а в голове стоял назойливый гул. Я подошел к тумбочке, взял часы и, не рассматривая сунул их в карман, подальше от отца.

— Я заеду утром, — сказал я, поворачиваясь к отцу. — И чтоб никаких гостей. Особенно этой твоей Алины. Понял? Никого, кроме врачей и меня.