— И что? Нашли? — жадно спросил Александр.
— Ага, — соврал я легко и непринужденно. Вернее не совсем соврал, ведь официально версия была именно такой. — Наследили они сильно. Ума-то у налетчиков немного было. СБРИ их прижало, тело вернули, виновные давно по каталажкам. Обычная бытовуха, раздутая прессой до масштабов вселенского заговора.
Александр разочарованно откинулся назад. Видимо, он ожидал истории про магов-некромантов или тайные ритуалы.
— А, ну понятно. А то там такого понаписали в комментариях… — он махнул рукой.
Повисла тишина. Александр посмотрел на жену. Настасья сидела прямо, ее пальцы нервно поглаживали край скатерти. Она перехватила взгляд мужа и сделала едва заметное движение головой в сторону двери.
Кивок был красноречивее любых слов: «Свали в туман, дорогой. Нам надо поговорить».
Александр понял намек мгновенно. Он, может, и был вспыльчивым, но дураком точно не являлся.
— Что ж, — он с кряхтением поднялся, опираясь руками о столешницу. — Рад был знакомству, Виктор. И еще раз приношу извинения за… ну, ты понял. Горячая голова, каюсь.
— Принято, — кивнул я. — Не бери в голову.
— Пойду поработаю еще немного в кабинете. Накладные надо проверить, — сказал он скорее для проформы. — Не буду вам мешать. Семейные дела и все такое.
Он обошел стол, на ходу поцеловал жену в макушку и, заметно прихрамывая на правую ногу, вышел из кухни. Его шаги затихли в глубине дома.
Мы остались одни. Настасья посмотрела на закрывшуюся дверь, выждала пару секунд, а затем резко повернулась ко мне.
— Ну, что, Виктор, рассказывай, — сказала она тихо, но требовательно. — Зачем ты на самом деле приехал? И не смей мне врать про то что ты просто соскучился по папочке. Я тебя знаю, и знаю его.
Не знаю, почему, но я, отпив чая, промотал в голове еще раз все то, что случилось со мной за пару дней по приезду в Москву и хохотнул. Сначала один раз, затем еще раз и еще, пока не рассмеялся.
— Ну, — сказал я, подбирая слова. — Наверное, стоит начать с того, что старик Громов едва не отдал концы у меня на руках.
Глава 21
Настасья замерла с чашкой у рта. Фарфор тихо звякнул о зубы. Она медленно поставила чашку на блюдце, и я заметил, как дрожат ее пальцы.
— В смысле отдал концы? — переспросила она, побледнев. — Он же… он же Андрей Громов. Железный человек.
— Железо ржавеет, Настя, — ответил я, глядя ей в глаза. — А люди стареют и болеют. Он написал мне письмо. Сам. Попросил приехать. Когда я вошел в дом, он открыл дверь и рухнул. Если бы я не успел подхватить и оказать первую помощь, мы бы сейчас обсуждали организацию похорон, а не пили чай.