Территория была ухоженной, аккуратно подстриженный газон, разномастные сорта туи, от шариковых до высоких конусообразных. Дорожка, вымощенная плиткой, вела к дому.
Сам особняк был построен в новомодном купеческом стиле — красный кирпич, фигурные башенки на крыше, нелепые горгульи у водостоков. Он казался дорогим, но безвкусным. В металлопластиковых окнах горел свет.
Я поднялся по трем гранитным ступеням и остановился перед дверью. Из-за двери не доносилось ни звука. Ни музыки, ни голосов.
Мой палец замер в сантиметре от кнопки звонка. Глубоко вздохнув, я нажал на кнопку.
Через секунду дверь распахнулась, и на меня налетело нечто, едва не сбив с ног.
— Подонок! — гаркнул мужской голос.
— Виктор! Саша! — донесся голос Настасьи.
Глава 20
Реакция сработала быстрее мысли. Это было не мое решение, а рефлекс, вбитый в подкорку этого тела долгими изнурительными тренировками с Рихтеровичем.
В тот момент, когда масса разъяренного мужчины обрушилась на меня, я не стал ставить жесткий блок — это было бы равносильно попытке остановить товарный поезд голыми руками. Вместо этого я сделал шаг в сторону, разрывая линию атаки, и одновременно перехватил его за рукав пиджака и плечо.
Инерция — великая сила, если знать, как ее использовать. Он летел на меня с намерением снести, а я лишь немного помог ему в этом стремлении, добавив к его вектору движения собственное вращение.
Мужчина пролетел мимо меня, не встретив сопротивления, которого ожидал. Его ноги оторвались от гранитных ступеней, и он кубарем слетел с крыльца на вымощенную плиткой дорожку, только чудом не расшибив голову.
— Виктор! — взвизгнула Настасья, зажимая рот ладонями.
Я ожидал, что падение охладит его пыл, но ошибся. Александр оказался крепче, чем выглядел, и можно было ожидать от человека его габаритов. Он не распластался на плитке мешком с картошкой. Сгруппировавшись, он устоял на ногах, сплясав неуклюжую чечетку и остановился.
В свете фонарей, освещавших двор, его лицо казалось маской безумной ярости. Глаза налились кровью, ноздри раздувались, втягивая воздух с шумным свистом. Это был не человек, а взбешенный бык, увидевший красную тряпку вместо моего лица.
— Ты! — прорычал он, и в этом звуке было столько ненависти, что меня даже удивило. Мы ведь даже не знакомы. Я вообще пришел к своей сестре — Подонок!
Он снова бросился в атаку. На этот раз без разбега, но с тем же неудержимым напором. Я понял, что на узком крыльце мне не устоять — места для маневра не было, а принимать бой в замкнутом пространстве против противника, который превосходит тебя в весе килограммов на двадцать, было бы тактической ошибкой.