— У вас, случайно, не было тут никакой войны за кольцо всевластия? — спросил я, затаив дыхание.

Шая нахмурилась, повернув ко мне голову.

— Извини?

— Хм. Значит не было.

— Это какой-то древний артефакт? — уточнила она. — Я ничего такого просто не припомню.

Я улыбнулся.

— Можно сказать и так. Не бери в голову, это сейчас не имеет никакого значения.

Эльфийка пожала плечами.

— Как скажешь. Какими еще откровениями хочешь со мной поделиться?

Она смотрела на меня, ожидая продолжения, но что еще я мог ей рассказать? Самая страшная и самая невероятная тайна была раскрыта. Я выложил перед ней все карты, не утаив ни одной. Оставались лишь мелкие, незначительные детали, которые вряд ли могли изменить общую картину.

— Вроде бы все, — ответил я, пожав плечами. — Но про другого Громова ты знаешь одна.

Она остановилась и повернулась ко мне, ее брови слегка приподнялись в немом вопросе.

— Даже твои спутницы?

— Даже они, — подтвердил я. — Я не знаю, как им это объяснить. Они решили, что ритуал изменил меня, что я стал другим человеком, и я не стал их разубеждать. Так проще для всех.

Она смотрела на меня, и ее взгляд смягчился.

— То есть… ты рассказал мне первой?

— Верно.

Она опустила глаза, и я увидел, как легкий румянец тронул ее бледные щеки и… кончики ушей. Эта реакция не переставала меня забавлять.

— Это… это ценно для меня, — произнесла она тихо, и в ее голосе прозвучали нотки, которых я раньше не слышал. Нечто похожее на смущение. — Спасибо, Виктор.

Мы пошли дальше. Она снова взяла меня под локоть, и на этот раз ее прикосновение было более уверенным, почти собственническим. Словно теперь, когда она знала мою тайну, это давало ей некоторые привилегии. Не сказать, что я был сильно против, но и к моногамной связи на данный момент не стремился и, надеюсь, она это тоже понимала. Чай не первый год на земле живет. Тем более что ей вообще противопоказано было со мной заводить хоть какие-либо отношения больше чем секса без обязательств хотя бы потому, что-то, что для меня вся жизнь —для нее один миг.

Мы вышли к широкой площади, где набережная расширялась, превращаясь в оживленное пространство. Здесь было людно. Толпа гуляющих: парочки, семьи с детьми, компании молодежи… все они двигалась неспешным расслабленным потоком. Смех, обрывки разговоров, музыка, доносившаяся из открытых дверей кафе сливались в один многоголосый живой гул.

Воздух был наполнен запахами. Пахло речной водой, сладкой ватой, чем-то пряным и жареным. Яркие огни колеса обозрения отражались в темной воде, создавая на ее поверхности причудливые, дрожащие узоры.