Значит, не бьет. Орет, ревнует, бесится, но рук не распускает. Уже неплохо.

Этот вывод меня успокоил. Одно дело — защищать сестру от монстра, и совсем другое — вмешиваться в сложные отношения двух взрослых людей, где все не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

— Ты выглядишь… смирившейся, — заметил я.

Настасья грустно улыбнулась.

— Может быть. А какой у меня был выбор? Бежать? Куда? К кому? У меня не было ни денег, ни профессии, ничего. Отец все перекрыл. Я была просто красивой куклой, которую передали из одних рук в другие. Мне повезло, что эти руки оказались… добрыми.

— Значит, ты несчастлива?

Она пожала плечами.

— Счастье — понятие относительное. Я сыта, одета, живу в комфорте. Муж меня боготворит. У многих и этого нет. Просто… это не та жизнь, которую я бы выбрала сама. Но я научилась в ней жить и находить свои радости.

Я слушал ее и понимал, о чем она говорит. Прагматизм. Выживание. Приспособляемость. Качества, которые, видимо, были в крови у всех Громовых, даже если они носили другие фамилии.

— Знаешь, — сказал я задумчиво, вращая чашку в руках. — У меня в Феодосии есть сотрудница. У нее была похожая история, только с другим финалом.

Настасья вопросительно подняла бровь.

— Она тоже из благородных, и тоже поссорилась с отцом. Только она выбрала «любовь». Ушла из дома, вышла замуж за простолюдина, который работал у меня ассистентом.

— И что? — с надеждой спросила сестра. — Они, как в сказке, живут счастливо и, надеюсь, долго?

— Нет, — покачал я головой. — Он погиб. Несчастный случай… или что-то в этом роде, — не стал я рассказывать о грехах ее брата. — И она осталась одна. С деньгами, но без поддержки семьи и с разбитым сердцем.

Я немного приукрасил и изменил детали истории Лидии, чтобы не вдаваться в подробности магической связи и наших с ней отношений, но суть осталась верной.

— К тому, что у каждой медали две стороны, — ответил я. — Ты жалеешь о том, что у тебя не было выбора. А она выбрала сама и заплатила за это страшную цену. Сейчас она одна, в пустой квартире, смотрит на фотографию мертвого мужа. А у тебя есть живой здоровый мужик, который готов ради тебя кинуться на незнакомца с кулаками, — закончил я мысль. — Это тоже чего-то стоит, Насть.

Помолчав, я добавил, чтобы история не звучала так мрачно:

— Но есть у этой истории и немного хорошего: моя сотрудница в итоге помирилась с отцом.

Она долго молчала, глядя на дно своей пустой чашки, словно пыталась найти там ответ.

— Наверное, ты прав, — наконец произнесла она. — Я… попробую посмотреть на это с другой стороны.