Я невольно усмехнулся.

— Мой брат передает тебе привет, — пояснила Шая, хотя это было излишне.

— Я слышал, — сказал я, со стоном принимая вертикальное положение и спуская ноги на холодный пол. — Ему того же по тому же месту. Ладно, где встретимся?

— Давай в кофейне «Бубликъ» на Патриарших. Знаешь такое место? Там, говорят, отличные круассаны, и, что важнее, тихо.

— Найду, — кивнул я своему отражению в зеркале шкафа. — Окей. Через час нормально?

— Пойдет. Не опаздывай, Громов.

Она отключилась. Я посидел еще минуту, глядя в одну точку и собирая себя по кускам, затем встал и поплелся в ванную.

Холодный душ сделал свое дело — голова прояснилась, а тело вспомнило, как функционировать. Одеваясь, я выбрал все тот же стиль «casual», который мне подобрал Григорий: джинсы, водолазка, пиджак. Удобно и не привлекает лишнего внимания.

Спустившись вниз, я обнаружил, что жизнь в особняке уже кипит. Григорий Палыч встретил меня в столовой. Он выглядел так, словно и не ложился вовсе: все тот же безупречный фрак, все та же идеальная осанка.

— Доброе утро, молодой господин, — поклонился он. — Как спалось?

— Как убитому, Григорий Палыч, в самом лучшем смысле этого слова.

— Кофе? — спросил он, и в его руках уже дымилась чашка.

— Вы читаете мои мысли.

Кофе был крепким, черным, без сахара — именно таким, какой был нужен, чтобы окончательно запустить мой организм. Я выпил его залпом, отказавшись от завтрака. Оставил место для круассанов.

— Я уеду на пару часов, — сказал я, ставя чашку на стол. — Если что-то случится — звоните сразу.

— Будет исполнено. Машина готова, ключи на столике в холле.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный осенний воздух. «Имперор» отца стоял у крыльца, хищно поблескивая хромом. Я завел движок и выехал со двора.

Кофейня «Бубликъ» на Патриарших прудах оказалась уютным заведением с большими окнами и интерьером в стиле дореволюционного модерна. Запах свежей выпечки ударил в ноздри, едва я открыл дверь.

Оглядевшись, я заметил, как в дальнем углу за столиком, скрытым от посторонних глаз кадкой с раскидистым фикусом, сидели двое.

Шая в своем неизменном деловом костюме что-то печатала в телефоне. А напротив нее, вальяжно развалившись на стуле и поедая французскую выпечку, сидел Нандор.

Я подошел к ним. Шая подняла голову и кивнула, убирая телефон. Нандор, увидев меня, вытер рот салфеткой и, к моему удивлению, протянул руку.

— Здравствуй, коронер. Добро пожаловать в первопрестольную.

— Удивлен тебя здесь видеть. Думал, это приватный разговор, — сказал я, пожимая его руку.

— Дела семейные, — хмыкнул он, кивнув на сестру. — Да и информация, которую мы нарыли, требовала, скажем так, не совсем официальных методов сбора. А в этом я лучше разбираюсь.