— Шаянин Альк Ш’атир, — сказала Шая, демонстрируя удостоверение, после чего кивнула головой в сторону брата. — Нандор Альк Ш’атир. Мы присядем?

— Конечно, конечно, прошу, — Волков широким жестом указал на кресла перед столом.

Мы сели. Волков вернулся в свое кресло, сплел пальцы в замок и посмотрел на нас с выражением вежливого внимания.

— Итак, надеюсь, ничего серьезного не случилось?

— Случилось, Олег Петрович, — сказал я. — Мой отец чуть не умер.

Лицо Волкова мгновенно преобразилось. На нем отобразилась скорбь, достойная лучшего актера столичного театра.

— Боже мой… Андрей… Я слышал, он плох, но чтобы так… — он покачал головой. — Это ужасно. Мы с ним столько лет знакомы, столько прошли вместе. Мы же фирму поднимали с нуля, своим потом и кровью. Как он сейчас? Есть надежда?

Я слушал этот елейный поток лжи и чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Но лицо мое оставалось спокойным.

— Надежда есть, — сказал я. — Вчера я нашел причину его болезни.

— Да? — Волков подался вперед. — И что же это? Врачи что-то обнаружили? Какая-то редкая инфекция?

Я полез во внутренний карман пиджака. Медленно, не сводя с него глаз, достал те самые «котлы» и аккуратно, с тихим стуком, положил их на полированную поверхность стола перед ним.

— Вот, — сказал я. — Это и есть причина.

Волков посмотрел на часы. Его лицо не дрогнуло, но я заметил, как едва заметно дернулся уголок его глаза, и как он на долю секунды перестал дышать.

— Часы? — переспросил он, поднимая на меня удивленный взгляд. — Простите, Виктор, я не понимаю. Часы стали причиной болезни? У Андрея аллергия на платину?

Ну акте-е-е-ер. Ну тала-а-ант!

— Не на платину, — вмешалась Шая. — А на некротическую магию, которой пропитан этот предмет. Это артефакт, Олег Петрович. Вампирический контур, настроенный на высасывание жизненной силы. И вы это прекрасно знаете.

Волков откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

— Магия? Вампиры? Господа, вы серьезно? Мы в двадцать первом веке, в деловом центре столицы. Я занимаюсь производственной деятельностью и поставками, а не чтением сказок братьев Гримм. Это просто дорогие часы. Насколько мне известно, это подарок от близкого человека.

— От Алины, — подсказал я. — Вашей протеже, которую вы так любезно подложили моему отцу в постель.

Волков перестал улыбаться. Его взгляд ожесточился.

— Выбирайте выражения, молодой человек. Алина самостоятельная взрослая женщина. Если у них с Андреем возникли чувства…

— Чувства у нее возникли только у к банковскому счета, к которому она так рвалась, — отрезал я. — Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать столичных шлюх. Мы здесь, чтобы поговорить о вас и об Игнате Вороне.