«На прием?»
Я усмехнулся, представляя ее лицо: одну приподнятую бровь, легкий прищур и ту самую полуулыбку, которая говорила гораздо больше, чем слова. В ней всегда была эта смесь любопытства и легкого скепсиса.
«Ага. В имении» , — быстро написал я ответ.
Три точки мигали, показывая, что она печатает.
«Даже не знаю… Я не большая любительница светских сходок. Там шумно, душно и слишком много людей, которые считают себя пупом земли».
Я хмыкнул. В этом мы с ней были солидарны. Но выбора у меня не было, а вот у нее был. И мне очень хотелось, чтобы этот выбор был в мою пользу.
«Ой, да брось. Проведешь вечер в моей компании, а не дома перед телевизором с бокалом вина. Разве это не аргумент?»
Пауза затянулась. Я барабанил пальцами по столу, чувствуя, как внутри нарастает легкое волнение. Неужели откажет?
«Думаешь, это того стоит?»
Я буквально услышал те ироничные нотки, которыми она могла бы спросить это в жизни. С легким вызовом, с искоркой в глазах.
«Уверен, что ты не пожалеешь».
«А на дуэли будешь вызывать людей? — прилетело следом. —Я слышала, у Громовых это теперь в моде ».
Я улыбнулся. Вот же язва остроухая.
«Если будет задета честь одной прекрасной эльфийки, то я буду вынужден».
«Уговорил. К которому часу?»
«Ты можешь приходить хоть с самого утра, но официальная часть назначена на девятнадцать ноль-ноль».
«Приду к началу приема. Не хочу мешать тебе готовиться и слушать ворчание твоего отца по поводу ранних гостей».
«Замечательно», — написал я, и на том наш диалог закончился.
Я убрал телефон в карман, чувствуя странное удовлетворение. Шая придет. Это уже половина успеха. По крайней мере мне будет с кем пообщаться без маски на лице и, возможно, просто помолчать, глядя на аристократический балаган откуда-нибудь с веранды.
Теперь оставалось разобраться с костюмом. Отец наверняка уже извелся, ожидая демонстрации.
Поднявшись к себе, я сбросил уличную одежду и аккуратно извлек обновку из фирменного пакета «Імператорского Портного». Ткань приятно холодила кожу. Пиджак сел идеально, словно его шили на меня, а не на манекен. Брюки, жилет, белоснежная рубашка… Я завязал галстук, поправил манжеты и, взяв в руку трость с серебряным набалдашником, подошел к зеркалу.
Из отражения на меня смотрел не провинциальный коронер и даже не уставший врач, а настоящий аристократ. Жесткий, собранный, с печатью уверенности на лице и тем самым Характером с большой буквы. Трость добавляла образу завершенности, делая его чуть более винтажным, но при этом не старомодным.
— Недурно, — кивнул я сам себе.
Спустившись в малую гостиную, я застал отца и Григория Палыча. Андрей Иванович сидел в кресле, просматривая какие-то бумаги, а дворецкий стоял рядом, держа поднос с графином воды. И, если честно, мне очень не хотелось, чтобы этот пожилой мужчина постоянно стоял вот так по стойке «смирно» в своем-то возрасте. Лишать его работы нельзя, как я уже и думал ранее, но нужно дать ему поблажки. И что-то мне подсказывало, что надо будет это делать через его упертость.