Та самая черная книга, которую я видел в памяти Ворона.

Если до того он действовал ради ведомых лишь ему одному целей, то теперь его планы становились понятны и мне. Души. Книга по управлению психеей… эта тварь собиралась научиться искажать реальность и, возможно, научиться жить вечно, пересаживая себя из тела в тело. Кто его знает, что еще можно сделать, научившись досконально искажать энергию мира?

Но откуда деньги? Этот вопрос царапнул сознание. Гримуар у Ворона стоил целое состояние, плюс комиссия за срочность и риск. Видимо, пока настоящий Вяземский умирал в подвале, лже-Вяземский не терял времени даром, вычищая его счета. Умная тварь. Расчетливая.

Мне нужно было его найти. Выманить из норы, пока он не натворил дел, которые не разгребет ни одна инквизиция. Пока он не начал экспериментировать с ритуалами из книги на живых людях.

И, чего греха таить, была у меня и личная мотивация.

Книга.

Я вспомнил ощущение от нее даже через чужую память. Тяжелая, древняя, полная знаний. Знаний, которых мне так не хватало. Я самоучка, тыкающийся в магию, как слепой котенок. А там полноценная система. Если я хочу выжить в этом мире и разорвать связь с девушками без последствий и посторонней помощи и ненужных объяснений… мне нужен этот гримуар.

Я хотел его. Не уничтожить, не сдать в архив СБРИ, а забрать себе. Цинично? Возможно. Но прагматично.

Рука сама скользнула в карман пиджака. Пальцы нащупали холодный металл.

Я вытащил часы. Те самые, что чуть не убили отца.

На вид — произведение искусства. Платина, турбийон, идеальная гравировка. Но мое зрение, настроенное на магические потоки, видело другое. Артефакт фонил. Вампирическая дрянь, жадная до чужой жизни. Не в масть нормальным людям такие «котлы» носить.

— Мерзость, — пробормотал я, разглядывая циферблат.

Носить это я, конечно, не собирался. И хранить у себя тоже, потому что это улика.

Надо отдать их Шае. Пусть СБРИ и МВД разбирается с этой гадостью, у них для этого есть специальные контейнеры и протоколы. С меня хватит и одного запрещенного предмета в списке желаний. Хотя, если так подумать, это будет второй.

Погруженный в эти невеселые размышления, я машинально свернул к обочине, заметив знак парковки.

Машина мягко затормозила. Я не глушил мотор, продолжая крутить в пальцах опасные часы, и бессмысленно пялился в окно.

Взгляд зацепился за вывеску на первом этаже сталинской высотки. Строгие золотые буквы на черном фоне, витрина с манекеном, одетым с иголочки.

«Імператорский Портной. Мужское ателье».

Я хмыкнул.

Отец был настроен решительно. Прием, знакомство с бомондом, представление наследника. Отвертеться не получится — я обещал, а Громовы, как выяснилось, слово держат.