Шелли снова завела свой эмоциональный рассказ. Мы с Ритой и Сетом наблюдали за ярким фениксом с разной степенью привязанности и нежности.

Вскоре Олли, неуклюже суетясь у котла, начал доставать с полок миски. Как раз в тот момент дверь распахнулась и на кухню ввалились два недостающих элемента нашего уютного домашнего очага. Они беспрестанно препирались, как и все братья, и жаловались на голод.

— Это не моя вина, что я проголодался и съел все свои утренние запасы, — эмоционировал Мило. Он завилял полосатым хвостом, почувствовав божественный пряный аромат, заполнивший к тому моменту всю кухню.

— Конечно, нет! Но твоя вина в том, что ты съел еще и мои! — взорвался Ной. Никогда раньше не видел, чтобы всегда спокойный и уравновешенный мужчина он позволял себе такие реакции. Видимо, братец совсем допек его. — Теперь из принципа я съем твою порцию. Рад вас видеть, господин Медведев.

— С появлением братьев-енотов все места за столом оказались заняты. Все это выглядело так, будто мы годами собираемся на этой кухне, чтобы пообедать и поболтать, все присутствующие чувствовали себя свободно и непринужденно.

— Я тоже рад, Ной. Привет, Мило, — помахал им рукой.

— Ооооох, — Олли пришлось приложить силу, чтобы снять тяжелый котел с крюка над огнем и поставить его на стол. Он расставил перед каждым тарелку и, начиная с мадам Брайт начал обслуживать нас, двигаясь по часовой стрелке и накладывая всем щедрые порции рагу.

— Ной, Бруно сказал мне, что ты хорошо разбираешься в сельском хозяйстве, — обратилась к нему Шелли, передавая Сету ломоть хлеба. Ей не терпелось начать работу, поэтому она решила не терять времени и сразу обсудить этот вопрос. — Что ты посоветуешь сделать, чтобы шмели начали опылять цветы в этом сезоне?

— Хм… — енот, к которому она обращалась, почесал подбородок. — Скоро похолодает, но мы еще успеем посадить цветы бодроцвета к фестивалю Полнолуния.

— Цветы и зерна бодроцвета, из которых ты варишь кофе, — это же одно растение, да? — обратился к Шелли.

Посмотрев на порцию Грэга, попросил Олли положить ему еще немного рагу и протянул кусок хлеба побольше, чтобы этот тощий подросток начал набирать вес. Ему уже исполнилось четырнадцать, но ростом он был с девятилетнего ребенка, не больше. Вероятно, никто никогда не заботился о том, нормально ли он питается и хватает ли ему еды. Мне было это знакомо. В некоторых семьях, в которые я попадал, было слишком много ртов, которые нужно было прокормить. Со временем я научился заботиться об этом самостоятельно, но в его возрасте был таким же тщедушным и болезненным ребенком.