— Сначала распускается цветок бодроцвета, а когда он отцветает, из него вырастают колосья с зернами. Мы наслышаны о вашем странном напитке, хозяин, — ответил мне Ной. — Каждый раз, когда луна находится в зените, бодроцвет цветет лучше всего. Раз в сезон на острове Сканно проводится фестиваль, где фермеры демонстрируют свои лучшие достижения в выращивании этих цветов.

— О, превосходно! — оживился Бруно. — Если шмели смогут опылить цветы, мы соберем мед как раз к фестивалю. Это будет дебют Медвежьего угла на рынке.

— Но нашим опылителям нужна королева, — встревоженно нахмурившись, вмешалась Шелли. Она замерла, не донеся ложку с рагу до рта. — Ее выбор может занять четверть сезона, а потом ей нужно созреть, а всем остальным — привыкнуть к новым порядкам… Мы не успеем к фестивалю.

— Успеете, если найдете готовую королеву, которую примут ваши шмели,— вставила свои пять копеек мадам Брайт. Она отщипывала от хлеба кусочки и бросала их в рагу, чтобы они вымокли в соусе. — Так уж вышло, что у меня есть одна матка, которая осталась без семьи, и ей нужен новый дом.

— Мадам, мне послышалось или вы сказали, что у вас есть зрелая королева шмелей? — восторженно закричал Бруно.

— Именно это я и сказала, — улыбнулась летучая мышь, сверкнув золотым клыком.

Глаза старого управляющего так расширились от удивления, что монокль выпал и повис на потускневшей цепочке. — И вы готовы расстаться с ней?

— Да, — ответила она снова утвердительно. Судя по причитаниям Бруно и широко раскрытым от удивления зеленым глазам Шелли, я сообразил, что у жрицы было кое-что очень ценное.

— Конечно, мы заплатим, просто скажите, сколько золота вы хотите за эту королеву, — сказал, поднося ложку ко рту. Рагу Олли — это просто отвал башки, каждый раз получается все вкуснее и вкуснее. Не знаю, что он туда добавляет, какой секретный ингредиент, но не помню, чтобы ел что-то вкуснее в своей жизни.

— О, это лишнее, Ашер Медведев, — сказала мадам Брайт, почтительно склонив голову. — Это мне следовало бы заплатить вам, чтобы вы приняли мою бедную Дебору в свой улей. Она томится в одиночестве с тех пор, как браконьеры уничтожили ее семью и сломали ей крыло.

— О, как трагично, — выдохнула Шелли, на ее глаза навернулись слезы. Она подсознательно потянула руку к правому плечу, вспомнив, видимо, о неудачном удалении собственных крыльев.

Я не был единственным, кто заметил это замешательство, и был благодарен Сету, который сжал ее руку. Мы с ней находились слишком далеко друг от друга, и у меня не было возможности утешить и поддержать ее самому.