— Не припомню ни одного подобного казуса, — пожала плечами штабс-ротмистр. — Что ж, тогда…
— …убейте чудовищ сами! — подсказал фон Функ.
— …возьмите ноги в руки и добегите до соседней улицы, — закончила фразу по-своему Поклонская. — Там найдете либо вашего товарища с работающим «писарем», либо неповрежденную будку, либо жилище одаренного.
В зале возродилось умершее было «У-у-у-у…».
— А теперь объявляю состав дозорных групп, — невозмутимо проговорила Ирина Викторовна. — Слушайте внимательно, и затем подойдите за «Удаленным писарем» — только, пожалуйста, не всей толпой, а по одному из каждой тройки. Итак: первая команда: Воронцова, Гончаров…
— Я думала, нам самим позволят разбиться по трое… — недовольно заметила поблизости от меня длинноножка Маша.
— Не доверяют, — хмыкнула Багратиони. — Мы же, оказывается, беспомощные детишки, которым и на чудовищ только издали можно смотреть…
— …Огинский-Зотов, фон Ливен, Муравьева!.. — перечислила тем временем штабс-ротмистр.
Тереза справа от меня одобрительно кивнула.
— И последняя группа: Гурьев, Худощекин, Иванова, — закончила между тем Ирина Викторовна. А сейчас прошу получить ваши «писари» и через пятнадцать минут жду всех на улице перед входом в корпус. III Отделение пришлет за вами экипажи.
— Я возьму Мессенджер? — повернулась ко мне Маша. — Буду в тройке отвечать за связь! — улыбнулась она чему-то.
— Хорошо, — согласился я, подумав про себя, что могли бы, вообще-то, нам в дозор выдать не эти дурацкие дощечки, а нормальные телефоны. Вон, на гонках недавно — и то расщедрились!
Взгляд мой автоматом скользнул на печатку перстня, а оттуда — на другую руку, которой я трогал мимикра. Мне показалось, или в подушечках ее пальцев возникло легкое покалывание?
«Сие как раз к грозе, сударь , — заявил Фу. —Верный признак ».
Ну, к грозе — так к грозе…
Я поднялся на ноги и вслед за Терезой двинулся к выходу из зала.
Глава 26
в которой я шагаю под дождем
Молнии покамест особо не частили, да и били где-то вдали, за крышами. Гром рокотал лениво, словно в четверть силы, и, не успевая толком разойтись, уже затихал. А вот дождь лил как из ведра — должно быть, надеясь повторить свое прошлое достижение и превратить городскую улицу, по которой шагала наша дозорная тройка, в бурную реку. И если благодаря «зонту» — слабенькому, разве что воду способному удержать, щиту, который раскрыла над нами Тереза — сверху на меня не упало ни капли, то брюки мои были забрызганы почти до колен. Хуже всего, наверное, приходилось Маше: в отличие от фон Ливен, Муравьева, ясное дело, предпочитала дамский вариант кадетской формы — с юбкой и наверняка уже насквозь промокшими чулками.