Эх! А счастье было так близко…
— Стойте! — закричал вдруг Ясухару, отпуская ось.
Мы с молодой графией замерли.
— Смотрите, — резко понизив голос — аж до громкого шепота — произнес японец, показывая куда-то в сторону.
Я повернул голову в том направлении: из темного переулка выходил одинокий минотавроид.
— «Минус десять минут» идут, — с придыханием выговорил Ясухару.
— Значит так! — обернулась Воронцова к нашему эскорту. Многие там уже сложили пальцы в боевые комбинации. — Рогач наш. Кто хоть мерлин сольет в его сторону — будет об этом жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Скорее всего, недолгую, но точно мучительную. Поняли меня, касатики?
Кивнули все, не исключая второкурсников-посредников.
— Держи ось, чтобы назад не укатилась, — бросила молодая графиня мне. Ну да, должен же кто-то, а боец из меня после пробоя аховый. — Я замедляю — ты убиваешь! — эти слова Миланы уже предназначалось Ясухару. — Пошли!
Чудовища вообще-то довольно примитивны. По крайней мере, минотавроиды. Увидели человека — атакуют, без вариантов. Но этот словно понял, что ночь сегодня не его — едва Воронцова с Ясухару двинулись на монстра, тот проворно повернулся к ним спиной и рысцой затрусил обратно в переулок.
— Куда пошел?! — Милана выставила вперед обе руки — и тварь застыла на полушаге.
Через десяток секунд подоспевший Тоётоми зарубил обездвиженного минотавроида Огненной катаной.
А еще через три с половиной минуты передняя ось нашего «Москвича» победно пересекла вожделенную финишную черту.
Глава 13
в которой я пожинаю плоды победы
В Федоровке нас встретили как героев. Однако героев невидимого фронта.
На утреннем построении курса — с такого теперь должен был начинаться каждый наш день в корпусе — Поклонская велела нам троим выйти вперед и церемонно похвалила «за отличие во внеклассной работе».
— Как временно исполняющая обязанности вашего куратора, награждаю кадетов Воронцову, Огинского-Зотова и Ясухару дюжиной баллов каждого! — закончила свою короткую речь штабс-ротмистр.
— Что еще за внеклассная работа такая? — почти в голос недоуменно поинтересовалась за нашими спинами Иванка.
На нее зашикали. В раздавшемся со всех сторон шепоте можно было разобрать слова «ночные гонки», «победили» и «в первый раз лет за десять».
— Разговорчики! — сурово прикрикнула на строй Поклонская, но глаза ее при этом сияли весело и довольно. А на безымянном пальце поблескивала серебристая печатка.
Еще до того, совсем ранним утром, такой же перстень я увидел у соседа по комнате, Захара Сколкова, с рассветом вернувшегося из дозора. О последних новостях второкурсник уже знал. Он долго тряс мне руку и клятвенно обещал любую помощь — в учебе ли, по жизни ли. Это при том, что до сего дня господин Сколков относился ко мне скорее как к неизбежному злу и старался, по возможности, не замечать.