Светка медленно, будто бы через силу обернулась к нам, затем столь же неспешно вытянула ноги и опрокинулась на спину. Монстр качнулся за ней, явно собираясь ударить своим длинным клювом аккурат в живот — и я выстрелил.
Чудовище исчезло.
Я рванулся к Каратовой.
Та так и продолжала лежать, глядя в потолок — ну да, новой команды же не поступало!
Как же она ухитрилась без приказа уйти от нас в начало вагона? Может, приняла за распоряжение какую-нибудь случайную обмолвку Терезы?
Я склонился над девушкой. На миг мне показалось, что взгляд ее вдруг сделался осмысленным — причем, грустным и каким-то чуть ли не осуждающим — но, как видно, именно что показалось: через секунду тот снова был привычно пустым.
— Света?.. — с безотчетной надеждой вырвалось все же у меня.
Ноль реакции.
— Моля, встань, пожалуйста, с пола, — попросила Каратову подоспевшая фон Ливен.
Клейменная девушка послушно принялась подниматься на ноги.
— Может, пусть лучше лежит пока? — заметил я. — Так ей будет безопаснее.
— Моля, ляг, — с готовностью поменяла приказ Тереза.
Светка снова растянулась на полу.
Не в силах смотреть, как безвольную Каратову дергают за ниточки, словно куклу — пусть и для ее же пользы, да и сам ведь предложил оставить ее лежащей — я быстро отвернулся и столкнулся взглядом с приближавшейся сзади Воронцовой.
— Все, похоже, можно ее поднимать, — заявила Милана. — Центаврусы отстали.
— Моля, поднимайся, — велела за моей спиной Светке молодая баронесса.
Послышался шорох — Каратова покорно встала с пола.
Скривившись, как от зубной боли, я с силой ударил кулаком по деревянной спинке сиденья. Паровоз ответил мне протяжным, сочувственным гудком.
[1] 涙 — слезы (яп.)
Глава 35
в которой у нас начисто сносит крышу
— Удивительно, кстати, что к нам в вагон так больше никто и не подсел, — задумчиво проговорила Воронцова.
Наше железнодорожное путешествие продолжалось уже шестой час. Были две остановки в крохотных — не больше Безымянного — городках. Пассажиры с поезда сходили, садились новые — но исключительно в другие вагоны.
— Да и то, что изначально вагон оказался пустым — тоже странно, — заметил я.
— Он не был пустым — но при нашем появлении из него вышел тот толстяк, — напомнила фон Ливен.
«И не он один, — заявил Фу. —Вагон покинули трое или четверо ».
«И почему же?» — спросил я.
— Почему они так поступили? — осведомилась вслух Милана. — Это подозрительно, не так ли?
Блин, все время забываю, что мои спутники теперь тоже могут слышать слова «паука»! Если тот пожелает, конечно.
«Могу лишь предположить, — ответил фамильяр. —Трое из вас для здешних духов — загадка. Если с молодым князем и молодой баронессой им все предельно понятно — сие игрушки, не возникает вопросов и насчет госпожи Муравьевой — она сестренка-метис… »