— Худшее по итогам прошлого года учебное заведение команду не выставляет — его представители выступают посредниками между экипажами и судьями. Детали потом объясню, — отмахнулась Милана.
— Понятно, — кивнул я. — И кто формирует команду?
— Нашу — я.
— А почему ты?
— Может быть, потому, что моя фамилия — Воронцова? — усмехнулась молодая графиня. И, выдержав выразительную паузу, продолжила: — А именно такая значилась на первой строчке вступительного рейтинга Федоровки. Вот организаторы на меня и вышли.
— А кто организаторы?
— Особый комитет. Неофициальный, конечно.
— А почему неофициальный?
— Чухонец, не тупи, а? — состроила недовольную гримасу Милана. — Гонки на самобеглых экипажах по ночному городу. В грозу. С участием несовершеннолетних кадетов, которым, вообще-то, без приказа и днем-то территорию корпуса покидать не позволено.
— Так это еще и незаконно? — догадался наконец я.
— Неофициально, — поправила меня Воронцова.
— Незаконно, — покачал головой я.
— Ну ладно, незаконно. С формальной точки зрения. И что?
— То, что я — пас.
— Почему? — искренне изумилась моя собеседница.
— Не хочу вылететь из Федоровки из-за такой ерунды. Мне еще есть чему здесь подучиться.
— Что за чушь?! — насупила брови Милана. — Никто ниоткуда не вылетит! Все офицеры корпуса, как и других школ, когда-то были первокурсниками, а лучшие — сами в таких гонках участвовали! Насчет Поклонской точно знаю — она в комитете. А возглавляет его, как поговаривают, сам Цесаревич — хотя вот это уже не точно. Но всяко люди там собрались влиятельные, всегда отмажут, если что.
— Даже так? — покачал головой я. Цесаревич — это, конечно, серьезно. — А что дает победа?
— Ну, призовых баллов тебе за это не начислят — соревнования все ж таки неофициальные… Корпусу — престиж, команде — уважение старшекурсников и преподавателей — по крайней мере, части из них. Не обязательно даже в случае победы, просто при достойном выступлении — Федоровка лет десять не побеждала в гонках, а в прошлом году даже в первую тройку не вошла. В команду специально берут по одному кадету из каждого отделения — чтобы не нарушать внутрикорпусного баланса в славе. От первого иду я, от второго — Ясухару. Так что, если ты и впрямь откажешься — придется мне звать кого-то другого из ваших «жандармов». Иванову, например? — склонив голову на плечо, хитро посмотрела на меня собеседница.
— Ой, да на здоровье! — всплеснул я руками. — Она там еще где-нибудь смухлюет, попадется — вас к духам дисквалифицируют, и вместо уважения преподов получите заслуженный прессинг!