— Это верно, — усмехнулся я. — Позволите еще вопрос?

— Сколько угодно, сударь.

— Тут народ интересуется… — слегка мотнул я головой в сторону однокурсников. — Если не секрет: как так вышло, что вас зачислили в корпус без экзаменов?

— Никакого секрета, — ничуть не смутилась Иванка. — Я сдавала экзамены — просто не вместе со всеми.

— Но вашей фамилии не было в рейтинге, — недоверчиво бросил я.

— Это потому, что я сдавала позже остальных — после того, как в корпусе открылась вакансия. Мне разрешили… А по набранным баллам я бы вошла здесь в первую тройку! — добавила она не без гордости.

— Это поэтому вы хотели встать во главе отделения? — чуть прищурившись, осведомился я — лишь немалым усилием удержавшись от вовсе уж недовольной гримасы. И дело тут заключалось даже не в том, что, получается, претензии новенькой на лидерство были не столь уж и необоснованны — первая тройка, блин: посмотрел бы я еще на нее в императорском дворце во время прорыва! Резануло меня упоминание об открывшейся вакансии — хотя тут-то как раз Ивановой сложно было что-то предъявить…

— Нет, я же уже сказала: там я была не права, — снова сперва кивнула и лишь потом мотнула головой девушка. Ну да, она же, говорит, в Болгарии росла, а у них там все не как у людей: кивок, кажется, значит «нет», а покачивание головой — наоборот, «да». По крайней мере, в нашем мире — так… — Баллы баллами, но в рейтинге я и впрямь не значилась. Так что теперь жду до зимы, — ухмыльнулась она.

— Вы весьма в себе уверены, Иванка, — в свою очередь усмехнулся я, в запальчивости машинально назвав собеседницу по имени — больше бы тут, пожалуй, подошло чопорное «милостивая государыня».

— Имею на то некоторые основания, молодой князь, — а вот девушка уместную дистанцию выдержала безукоризненно. — О, к нам идет госпожа штабс-ротмистр, — смешно дернув корявыми косичками (и кто только ее учил их заплетать? Наверное, даже у меня аккуратнее бы вышло! И эта криворучка еще на что-то тут претендует! Ха!) — посмотрела она вдруг куда-то мне за спину. — Должно быть, несет расписание занятий!

Я обернулся: отделавшись наконец от второкурсников, к нам и в самом деле шагала в своем красном гвардейском мундире Поклонская. В руках у рыжеволосой штабс-ротмистра была пачка бумажных листов.

— Ну что ж, пойдем, послушаем, что она скажет, — пробормотал я.

Звать себя дважды Иванка не заставила, и мы двинулись к остальным первокурсникам — по большей части уже тоже успевшим переключить внимание с нас двоих на приближавшегося куратора.

* * *

Тратить на нас много времени штабс-ротмистр не стала. Коротко представившись (я только теперь узнал, что ее, оказывается, зовут Ириной Викторовной — все Поклонская и Поклонская…), куратор разделила принесенные бумаги на три части, вручила по одной мне, Воронцовой и Ясухару и, бросив на прощанье: