— Это было ужасно, Серый!
— Дура! — беззвучно выдохнул я ей вслед. — Ужасно будет сейчас…
И не ошибся, племянницу и в самом деле прибыл проведать Ночесвет. Не иначе Божана сразу послала за ним, а вломилась в комнату лишь после того, как в дом прибыл её дорогой кузен. Глупая курица!
Если б не кандалы, я бы точно выпрыгнул в окно, ну а так попытался потянуть в себя небесную силу, но перебороть зачарованную сталь с первой попытки не сумел, а второго шанса мне попросту не дали. В дверь ворвался шквал чёрной кипящей крови, разом заполонил собой всю комнату, крепенько приложил меня о стену и придавил к ней, не позволяя пошевелиться. При этом никаких чар Ночесвет не задействовал вовсе, подобным образом всего лишь проявилась аура взбешённого асессора. Кандалы в некоторой мере отсекали меня от внешнего фона, а напрямую боярин не атаковал, так что — стою.
— Ты!.. — прошипел папенька Чарослава. — Ты хоть понимаешь, что натворил⁈
Мямлить и оправдываться я не пожелал, заявил в ответ без малейшей заминки:
— Как и было условлено, отдал Лилии наполнение своего апогея!
— А по какому уговору ты лишил её девственности? — рыкнул боярин. — Был об этом уговор, скажи?
— А по какому уговору ваша уважаемая сестрица взрастила во мне проклятие? — не полез я за словом в карман и тут.
— Получается, отомстил так, да? — оскалился Ночесвет. — Ну так проклятие никто в тебе не взращивал, его лишь немного изменили!
Находиться рядом с пребывающем в бешенстве асессором стало попросту невмоготу, тёмный жар его ауры уже не просто опалял, но откровенно жёг, и всё же я выдавил из себя:
— Никому я не мстил! Ваша сестра перестаралась, и проклятие вырвалось на волю! Не отдать его я не мог, а попытался и не получилось! Иначе бы и Лилию погубил, и сам умер!
— А надругался над ней, и всё как по маслу прошло, да?
— Кровь и пурпур! Распечатывание врат!
— Да какой там пурпур⁈ — взорвался Ночесвет. — Она же без малого чёрная!
Меня качнуло и вновь приложило о стену, вдавило в неё. Я охнул, но своего шанса оправдаться не упустил.
— Быть может, оно и к лучшему? — И перекинул собеседнику мысленный образ его сына с радужками чистейшего пурпурного оттенка, несказанно более яркого, нежели они были до неудачной попытки прорыва в аспиранты.
Боярин вздрогнул и охнул:
— Как⁈ Когда⁈ — Но он сразу опомнился и захлопнул дверь, потребовал: — Рассказывай!
— Вчера вечером или уже сегодня ночью Чарослав прорвался в аспиранты. Сейчас он, должно быть, в резиденции епископа.
Жгучая аура втянулась в асессора, он хмыкнул.
— В резиденции епископа? — И тут же выстрелил новым вопросом: — Что с Заряной?