Я вгляделся в её радужки и отметил тоненькую тёмно-пурпурную каёмку, окольцевавшую непроглядную черноту. Грани аспекта теперь различались чуточку отчётливей прежнего, и у меня как-то даже от сердца отлегло. Всё как надо сделали! Хоть с этой стороны неприятностей можно не ждать!
Уже что-то!
Представительство школы я покинул только ближе к вечеру, а до того штудировал выданную профессором Теневзором книгу. На первый раз в суть текста глубоко не вникал и пробежался по вершкам, но и без того голова опухла, будто ту набили отрубями и залили водой. Мысли — иголки и булавки. Так и колют!
Вариантов-то в зависимости от исходной позиции — тьма! Начать с того, намеревается переходить на следующий ранг обычный аколит или аколит со склонностью к тому или иному аспекту, полный у него или частичный абрис, какой именно азимут. Дальше — больше! Обычное преломление и наполнение ядра должным образом подготовленной небесной силой. Естественное обретение аспекта и его корректировка с задействованием якорей, внешних и внутренних. Простой прорыв в аспиранты и переход на следующий ранг с помощью ритуальных построений. Свободный выплеск таланта энергии и выброс с огранкой аспекта. Взрывное раскрытие очередного колена атрибута и дробное задействование аргументов.
Нельзя сказать, будто всё это порождало безмерное количество комбинаций — скорее уж одно тянуло за собой другое, но и определиться с единственно верным путём столь обширный набор вводных нисколько не помогал.
Голова шла кругом, а ещё эхом сердцебиения подрагивал апогей, точнее — неприятным холодком жгла вновь обосновавшаяся в том чернота. Она алкала небесной силы, но — нельзя. Подкормлю, добавлю фиолета и намешаю лишнего. Уж потерплю седмицу как-нибудь!
При этом, как ни был я погружён в свои мысли, по сторонам посматривать не забывал. Ничего подозрительного не углядел, сработало чутьё иного рода: ощутил чей-то пристальный взгляд. Не злой и не добрый, просто недобрый. И вместе с тем однозначно заинтересованный.
Когда сбавила ход нагнавшая меня открытая коляска, нисколько не удивился даже, услышав голос отца Шалого.
— Подвезти, трудник?
— Что за вопрос, отчим? — усмехнулся я, заскакивая на подножку. — Как же можно отказать? Столько караулили!
— Скажешь тоже — караулил! — улыбнулся священник. — В гости к вашей братии ехал, а тут ты идёшь.
— В самом деле? Неужто соскучились?
— А то как же! Соскучился, конечно!
Ну и пришлось приглашать в гости — так и так бы не отвязался.
— Неплохо устроились, — отметил отец Шалый на заднем дворе. — Епархия настолько хорошо платит?