— Так, а что тогда?
— А это ты у Ивановны спроси! — хохотнула Варвара Сидоровна.
Клавдия Тимофеевна подхватила смех тоже. Они переглянулись между собой, продолжая смеяться.
— Да я лучше у квартирантов моих спрошу, — отмахнулась я.
— А их ещё с учёбы нету, — светским тоном сказала Варвара Сидоровна и добавила, с важным видом, — у них же сегодня пять пар и последней лабораторка по физике, там прогулять никак невозможно, препод сильно злой, так что раньше восьми вечера они не придут.
— Иначе зачёт автоматом не будет, — многозначительно добавила Клавдия Тимофеевна и посмотрела на Варвару Сидоровну с демонстративным превосходством.
Та фыркнула и надулась.
— Ясно, поняла, — пробормотала я, а сама восхитилась знаниями старушек.
Во, блин, Штирлицы какие!
А дома был Ричард.
Я тихо вошла в квартиру и услышала, что они все втроём собрались на кухне и как Белка спрашивает:
— А какая она, мама?
И Анжелика ей отвечает:
— Красивая, богатая, чужая…
Глава 22
Мы все дружно сидели сейчас на кухне. Уютно потрескивали две тоненькие свечи: свет опять отключили, но квартира уже была нами обжита, звучали детские голоса, смех, пол был чисто вымыт, а кухню заполнили вкусные запахи, — поэтому дом наш был очень даже уютный и милый. Более того, именно отсветы язычков пламени на стенах придавали обстановке некую таинственную загадочность, словно в сказочном домике.
— И как там было, в детдоме? — спросила я у Ричарда.
— Ой, даже вспоминать не хочу, — нахмурился он и раздражённо макнул оладушку в варенье из крыжовника.
Я смотрела на него, как он исхудал и вытянулся, на притихшую Белку, которая счастливыми глазами наблюдала за всеми нами, и мне было сейчас очень хорошо и спокойно.
— Но хоть кормили нормально? — продолжала беспокоиться я и повернула тарелку с оладушками так, чтобы они были к нему поближе.
— Да какое там нормально! — возмущённо ответил Ричард и от досады запихнул в рот всю оладушку целиком.
Он сделал паузу, пытаясь быстро прожевать. Могучим усилием воли проглотив всё целиком, торопливо продолжил жаловаться:
— Там же и борщ, и каша — всё без мяса! И не вкусно, ужас. А на завтрак только манку дают. С комками! И какао без сахара, зато с плёнками!
— Бэ-э-э-э! — скривилась Изабелла. Как и Ричард, манку и какао она тоже ненавидела всем своим детским сердцем.
— А как же ты выживал там, бедняжка ты моя? — жалостливо спросила я.
— А там рядом магазинчик был, продуктовый, — смущённо сказал Ричард, — и там кисель продавался, такой, ну ты знаешь… в брикетиках, клубничный. У меня было немного денег, помнишь, мама Люба, я у тебя на видеофильмы просил?