Увидев, что все в сборе, он расцвёл:
— О! А я гляжу, герои собрались!
— Наши деяния вошли в историю! — кивнул на экран телевизора Кущ.
— Пётр Кузьмич, как вы думаете, как профессионал, если нас поймают, сколько лет нам за это дадут? — с беспокойством спросила я.
— Пусть сперва поймают! — хохотнул Пивоваров и повернулся к Кущу и Комиссарову, — я вот что хотел спросить, товарищи. Когда мы планируем разобраться с электричеством?
Я охнула и с подозрением поочерёдно посмотрела на Куща, на Комиссарова, на Пивоварова. Но тут дверь распахнулась и в комнату без стука практически вбежала запыхавшаяся Белоконь и выпалила:
— Любовь Васильевна! Вам там звонят!
— Что? Кто? — не поняла я.
— Международный звонок! Из Калинова! — с тревогой сказала она, — идите быстрее!
Моё сердце нехорошо ёкнуло, и я изо всех ног побежала к администратору.
Сначала, сквозь шум и щелчки в трубке, я не слышала практически ничего. Из-за расстояния связь была ужасная.
— Алло! Алло! — кричала я в трубку.
В ответ что-то щёлкало и завывало.
— Алло!
И так несколько минут. Несколько бесконечных минут, за которые я надумала уже чёрт знает, что.
Но через некоторое время, сквозь все эти щелчки и грохот, я услышала голос Гали.
— Галя? — удивилась я. Вот уж не ожидала. Это последний человек, на которого я бы подумала.
— Галя! Галя! Что случилось?
— Люба! — закричала она в трубку, — Люба ты меня слышишь⁈
— Галя! Галя, что случилось? Скажи мне! — в ответ опять что-то лязгнуло и заскрежетало в трубке.
Сердце моё замерло от ужаса. Что же там дома могло такое случиться, что Галя мне решила позвонить?
— Люба! Люба! — кричала Галя. — Аллё! Аллё!
Наконец щечки прекратились, и я отчётливо услышала её голос, словно бы она сидела напротив меня.
— Что такое, Галя⁈
— Люба! Ты меня слышишь⁈ Твои дети! Опека забрала твоих детей! — чуть не плача кричала Галя, — твой отец просил меня тебе сказать! Люба! Скорее возвращайся!
— Галя, а что с отцом⁈ И куда их детей забрали? — кричала я, но соединение уже разъединилось, послышались длинные гудки.
Видимо, у Гали закончились деньги.
Глава 6
После разговора с Галей обратно в комнату я вернулась сама не своя: сердце кололо, в груди, казалось, образовалась озоновая дыра. Меня всю трясло. Я металась по номеру и не знала, что делать.
На душе было тяжко.
Но больше всего я боялась, что сейчас вернётся Анжелика и мне придётся ей что-то говорить. А что, я не знаю.
Увидев, в каком я состоянии, Кущ и Комисаров деликатно ретировались. А вот Пивоваров, наоборот, остался и сразу прицепился с расспросами:
— Люба, что стряслось?