От мыслей меня отвлекли люди, что, переговариваясь, выходили из кабинета.

Вот и чудненько.

Значит, совещание окончено.

Я поискала глазами Шмакову, но она сама уже увидела меня и подошла.

— Любовь Васильевна, пройдёмте ко мне в кабинет. Света нету, но хоть поговорим.

— Да, конечно, кивнула я и проследовала за нею.

В кабинете больше никого не было.

— Присаживайтесь, — сказала она и вытащила из сейфа какую-то папку.

— Что по моему вопросу? — спросила я. — Я должна предоставить какие-то документы? Или подавать на суд? Или что я должна делать?

— Зачем же суд? — нахмурилась Шмакова, — детей мы вам вернули. По роно провели внутреннюю проверку. Все виновные наказаны.

— Петров? — посмотрела на неё я.

— Уволен по собственному желанию, — быстро сказала Шмакова и довольно усмехнулась.

Видя, как дёрнулось моё лицо, быстро сказала:

— За него можете не беспокоиться. Он для вас опасности больше не представляет.

— Вот и замечательно, — с облегчением выдохнула я и уточнила, — а куда он делся?

— Говорят, где-то в областном центе в частном бизнесе устроился. Юрконсультантом.

— Понятно, — вздохнула я. Чёрт, ниточка порвалась.

— А что по той кляузе? Кто на меня её написал и что именно? — спросила я.

— Мы не оглашаем личности осведомителей, — ответила Шмакова, — у нас так по инструкции положено.

— Понимаете, Александра Викторовна, я должна знать своих врагов, — нацепив просительную улыбку, сказала я, — вы не думайте, я же не враг себе и вам, я разбираться не пойду. Зато, если я буду знать, кто это, я буду при этих людях более осторожна. А, может, вообще с ними подружиться надо. Ведь они могут продолжить гадить и дальше…

Я так горячо убеждала её, что она, подумав, сказала:

— Нет. Это категорически запрещено, — и подмигнула мне.

Затем она встала, торопливо вытащила из сейфа другую папочку, значительно потоньше. Достала оттуда сложенный вчетверо листочек из обычной ученической тетрадки. Раскрыла его и положила на столе. Затем громко сказала:

— Вышел новый приказ о дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей сирот. Я сейчас принесу копию. Как опекун троих детей, вы должны ознакомиться под подпись. Подождите меня буквально две минуты, я сейчас вернусь, — с этими словами она выразительно посмотрела на меня и вышла из кабинета.

Я осталась одна, схватила листочек и принялась разбирать корявый почерк.

Ивановна!

Я так и знала!

Я мчалась домой, словно торпеда. Только не туда, где мы живём сейчас, а на мой старый адрес. В бывшую квартиру Скорохода.

В своих мечтах я уже видела, как таскаю гнусную старуху за волосы.