Честно говоря, я аж растерялась.

Но не успела я придумать, как выдернуть отсюда обалдевших женщин, как вдруг Белоконь заорала не своим голосом:

— Ханде хох! Ау фидерзейн, кэмэл!

От неожиданности от нас отстали.

Воспользовавшись моментом, мы выскочили на соседнюю улочку. Здесь тоже были ряды с одеждой и прочим барахлом, но продавали всё это китайцы. Или вьетнамцы (я их всегда путаю). В общем, народы Азии.

Эти просто нам улыбались и вежливо кланялись. Рыбина воспринимала это близко к сердцу и каждый раз кланялась в ответ.

Не выдержав, я расхохоталась и сказала Белоконь:

— Как вы им ответили! — я снова залилась смехом, — вот только почему на немецком?

— Что вспомнила, то и ответила, — смутившись, буркнула Белоконь, — зато они отстали.

— А почему вы его верблюдом назвали? — я всё никак не могла отсмеяться.

— Почему верблюдом? — забеспокоилась Белоконь, — я не называла!

— Но кэмэл — это верблюд. На английском.

— Это сигареты! — безапелляционно ответила Белоконь. — Я точно знаю! Моему мужу такие подарили. Целый блок!

Я не нашлась, что ей ответить. Ведь и вправду — сигареты.

— Что, будем у узбеков покупать? — спросила Рыбина.

— Почему у узбеков? — сначала не поняла я, но потом сообразила и опять рассмеялась, — это же китайцы.

— Не важно, — отмахнулась та, — так мы будем здесь отовариваться?

— Думаю, лучше здесь, — кивнула я, — товар и тут, и там одинаковый, полагаю, цены тоже. Но продавцы хоть вежливые. А туда я возвращаться не хочу.

— Я тоже не хочу, — согласилась Белоконь, — давайте здесь.

— Только сперва нужно прицениваться, а потом — торговаться, — сказала я. — Так можно цену почти в три раза сбить.

— Да неудобно как-то, — покраснела Рыбина.

— Если у вас есть лишние деньги, Зинаида Петровна — то не торгуйтесь! — хмыкнула Белоконь, — а мне заказов кучу поназаказывали, а денег в обрез. Так что я буду торговаться до последней капли крови!

— А я не умею, — растерянно протянула Рыбина.

— Я тоже не умею, — сказала Белоконь, — но, надеюсь, Любовь Васильевна научит. Правда же, Любовь Васильевна?

Я кивнула, мол, правда.

И мы устремились навстречу его величеству шопингу.

И понеслось.

Но как мы не торговались, как не старались, улыбчивые продавцы сбрасывали сущие копейки. Так как денег у нас было маловато, то купить удалось не так чтобы и много. Я взяла всем детям по три футболки (Ричарду — черную, серую и белую с зомби и черепами, Анжелике — розовую, белую и фиолетовую с цветочно-геометричными принтами, а Изабелле — салатовую, малиновую и голубую с Микки-Маусом и принцессами). Удалось практически за два доллара взять три бейсболки с непонятной эмблемой. Очевидно, они были от какого-то спортивного клуба, поэтому продавец сбыл мне их с видимым облегчением. Джинсы Ричарду я тоже купила сразу. А вот для девчат денег осталось впритык. Нет, у меня были в запасе деньги, полученные за «помощь» в поступлении нерадивых чадушек в колледж, но тратить их в первые дни на шмотки я не хотела. Поэтому взяла с собой лишь небольшую сумму. Которая истаяла моментально. А ведь ещё надо любашиному отцу подарок купить. Он-то отнекивался, мол, не вздумай, доча, куда мне, мол, старому. Но я же прекрасно понимаю, что если обделю его, то обид будет — что ой. Старики, они же как дети. Им не подарки нужны, а понимание, что эту вещь выбирали именно для них. Внимание и забота.