А пока ситуация в таком вот «подвешенном» состоянии, нужно постараться извлечь из этого максимальную пользу.

Вот я и подстаралась.

— Но тут такой момент… сложный момент… — сделала вид, что озабоченно замялась я (эх, такая артистка во мне пропадает! Станиславский нервно курит в сторонке!).

— Какой момент? — резко оборвала свой довольный щебет Валентина Викторовна.

— Из-за этого случая… ну с полицией… — я опять замялась, сделав выразительную паузу, но Валентина Викторовна не среагировала, поэтому я жахнула контрольный, — Пивоваров говорит, что там с документами на опеку нужно быстро всё провернуть, там сроки какие-то сжатые… А я не знаю, что происходит из-за этих мужиков наших и надолго ли мы тут застряли?

— Ах, ты об этом! — Облегчённо усмехнулась Валентина Викторовна, — Арсений Борисович говорит, что мы уедем, а вот они останутся.

— И мы их бросим? — сделала огромные глаза я.

— Ну, раз они виноваты… — развела руками она.

— А они точно виноваты? — закинула удочку я, — Там всё уже доказано?

— Да нет же! — понизила голос до еле слышного шепота Валентина Викторовна, — Но я не могу говорить, я Арсению Борисовичу обещала молчать.

— Но мне же можно! — тоже перешла на шепот я, — по-родственному. Нам же нужно рассчитать, как быть с документами на детей. Понимаете, у Маши, это мать Анжелики, Ричарда и Изабеллы, денег на три билета для них не хватит. Только на два. Поэтому Анжелике придётся тут оставаться. А нужно же понимать, как с визой быть.

Я врала так вдохновенно, что даже сама поверила:

— И понимаете, в чём ещё загвоздка, Изабелла… она же инвалид, для неё специальные условия перевозки должны быть, инвалидное кресло, а это всё в ихних буржуйских аэропортах недёшево. Нужно сориентироваться. Если, конечно, вы не хотите, чтобы Изабелла осталась с нами.

От этих слов Валентина Викторовна чуть чаем не поперхнулась.

— Просто тогда Маша сможет Изабеллу только через полтора года забрать, понимаете?

Валентина Викторовна понимала. А я продолжила давить на психику бедной женщине:

— И поэтому надо знать все сроки. Если у них вину не докажут, то всё равно, пока до конца разберутся — мы ещё на неделю-две точно задержимся. А потом у Анжелики виза просроченная будет и всё, финиш! Придётся её тогда с собой забирать. И все наши планы рухнут, понимаете⁈

— Да, я понимаю, — Валентина Викторовна глубоко задумалась, нервно сделала глоток чаю, и, наконец, приняв для себя решение, ответила, — в общем, доказательств там никаких нет.

— А почему же тогда их задержали? — удивилась я, а в душе так обрадовалась, что хотелось подскочить и станцевать ламбаду.