Пока я зажигала спичку, пока разувалась, Анжелика сбросила кроссовки и заскочила в комнату.

— А где все⁈ — удивилась она, выскочив в коридор и ещё раз крикнула, — Деда Вася! Ричард! Изабелла! Ау!

Тем временем я сняла промокшую куртку и пошлёпала на кухню (тапочки не одевала — носки промокли насквозь).

Там я с трудом, но отыскала огрызок свечи. Как-то позабыла, что в это время начались длительные отключения света. А после Америки, с её комфортом, всё это вообще вылетело из головы (надо будет завтра хоть свечами запастись впрок).

— Мама Люба! — растерянно сказала Анжелика, — никого нету… ты что-то понимаешь?

Я промолчала. Дошла на кухню и подожгла газовые конфорки. И светлее, и хоть немного квартира нагреется. Я потрогала трубы — так и есть, холодные, аж ледяные.

— Анжелика! — велела я, — хватит кудахтать! Бегом переодевайся, а то простудишься.

— Д-д-да, дубняк дома, капец, — простонала Анжелика.

— Ну так переодевайся давай! Носки шерстяные одеть не забудь! И колготки! — рявкнула я и сама тоже заторопилась к шкафу с одеждой.

— Как думаешь, может, они в село уехали? — спросила Анжелика, возвращаясь на кухню уже переодетой в домашнюю одежду, — там у деда печь топится, тепло. А здесь дубарина. Но у Ричарда же учёба…

— Ставь чайник, — велела я. — Сейчас всё расскажу.

Я занесла на кухню рюкзак и принялась вытаскивать продукты.

— Что расскажешь? — Анжелика бахнула полный чайник на плиту и села за столом на табуретку, зябко поджав под себя ноги и натянув рукава свитера на ладони.

— Дела у нас не очень, — осторожно сказала я, — Ричарда и Изабеллу опека забрала.

— К-как забрала? — Анжелика дёрнулась от этих слов, как от пощёчины.

— Пока не знаю, — ответила я и положила в чашку с кипятком ложечку сахара. Затем подумала и долила ещё заварки.

— Давно?

— Недели полторы назад, — тихо ответила я, помешивая сахар.

— Так ты знала?

— Да, — тихо ответила я.

— Ты знала! И ничего мне не сказала! — закричала Анжелика и вскочила из-за стола, задев при этом столешницу, кипяток из чашек расплескался по всему столу.

— Осторожнее! — я тоже подхватилась, схватила тряпку и принялась вытирать со стола, пока не полилось на пол.

— Почему ты мне не сказала⁈ — рыдала Анжелика, — Как ты могла⁈

— Анжелика… — сказала я.

— Отстань! Ненавижу тебя! Не-на-вижу! — Анжелика затряслась и с рыданиями выскочила к себе в комнату, хлопнув дверью так, что штукатурка не обсыпалась только чудом.

Я сперва хотела бежать следом. А потом решила — не надо. Пусть порыдает, скинет напряжение. А потом мы нормально поговорим. Доказывать сейчас что-то, когда она в таком состоянии — глупо. Только нервы попорчу, и себе, и ей, но не добьюсь ничего.