Но другого воздуха здесь нет, так что пришлось привыкнуть и если не получать удовольствие, то хотя бы игнорировать эту пакость.
Идти приходилось от моря, а значит, все время вверх. Среди людского потока, обходя оседланных ослов, груженых ослов, запряженных в телеги ослов. Будто ослиный табун только что пригнали сюда и пристроили к делу для процветания прекрасного города Туниса.
И при этом — проверяться. Незаметно, но тщательно, чтобы не дай бог не привести за собой людей правителя или жертвующих к дому, от которого сейчас зависит успех или провал большого дела. Д,Оффуа не знал, сколько сил задействовано в его подготовке, но если на месте его организует сам де Камбре, мелким оно быть не может.
Чисто? Да, чисто. Точно чисто. Можно сворачивать на нужную улицу. Узкую, кривую, одну из сотен в этом душном городе.
Прежде сюда не заходил. Лишь отмечал в памяти поворот и шел дальше, ни на мгновение не сбавляя шаг. И вот сейчас… Где нужный дом? Демоны, да они же неотличимы друг от друга! И что теперь? Спросить прохожих? О чем? Где проживает мужчина, у которого голубоглазая и светловолосая жена?
Можно заранее поклясться, что она ото всех прятала волосы, благо, хиджаб их скрывает надежно. Но глаза! Ни чадра, ни никаб их не скроют, а не заметить их невозможно! Тем более здесь, среди моря глаз карих. Значит — паранджа. Обычная на Востоке, но редкая именно здесь, в Тунисе.
Спрашивать об этом соседей все равно нельзя, как посмеет правоверный интересоваться женой, а не ее мужем. Но можно внимательно смотреть вокруг, не может быть, чтобы его не ждали…
Есть!
Открылась калитка и какая-то женщина, укутанная в душную голубую паранджу, открыла калитку и вымела на улицу мусор, тут же раскидав его подальше от невысокого, выбеленного известью глиняного забора. Она?
Д,Оффуа степенно продолжил путь, а когда поравнялся с женщиной, услышал шепот:
— Заходите в дом.
Но как зайти? Просто так? Чай, не Европа. Это сейчас прохожие не обращают на них внимания, но, если мужчина войдет в дом, когда там нет хозяина, не просто запомнят, а еще не меньше месяца будут обсуждать недостойное поведение хозяйки.
— Малик, Малик, у нас гость дорогой!
Уф-ф, теперь — порядок.
Из дома вышел Бен Фарук. Разве он Малик? Хотя кто знает, кем он тут назвался.
Раскинул руки, бросился навстречу, обнял, как родного сына.
— Друг мой, как я рад вас видеть! Прошу в дом, заходите, будем ароматный чай пить, вкусный плов кушать!
Но имени гостя благоразумно не назвал.
Уже в доме де ла Сьота с видимым удовольствием стянула с себя паранджу и от души чертыхнулась на чистом галльском языке.