— Ошибёшься с дозой, сам узнаешь. Потому как словами не передать. В иных мирах люди так гадко живут, что спрашиваешь себя: «А люди ли это?» Потом присмотришься, точно люди! Иные существа до такой страсти бы не додумались.

— Что, такая гадкая магия встречается?

— Человек и без магии то еще чудовище. Ладно, мы же еще про серебро не поговорили. — Я захотел поскорее перевести беседу на менее неприятную тему. А обсуждать производственные планы и технические проблемы для меня всегда не очень приятно. Не люблю трудиться, предпочитаю отдых во всех его формах. Ну разве что у горна постоять нравится. Но изредка, и не за деньги. И чтоб не одно и тоже всю неделю клепать. Потому как нашлёпать пятьсот одинаковых пластин для доспеха — это совсем не развлечение.

— Руду ты привез, на первый взгляд такую же, какую мы добываем у себя. Тут вопросов не возникнет с её обработкой. Предлагаешь её у нас молотить?

— Да, проще в одном месте концентрировать однотипные производства. Тем более, что добыча серебра налогом не облагается, король снимает долю с готового продукта. Будешь в графстве оставлять какую-то справедливую долю за переработку. А мне мою долю в серебре возвращать. Так нормально?

— Согласен, тогда оба наши графства в прибытке будут. А самородки, что по ним скажешь?

Отец не боялся поднимать самые «трепетные» вопросы, потому как ужинали мы без посторонних ушей. Даже слуг прогнали сразу после сервировки стола. Даже Коро — оруженосца своего Витор отослал. Нечего им уши греть, лето на дворе. По поводу возможной прослушки — это уже зона ответственности Витора. Я не буду влезать в его систему безопасности. Или это я начал рассуждать как независимый правитель, который опасается обидеть соседа? Ну и правильно, в одних вопросах я Витору наследник, а в других — союзник.

— Самородного серебра находим немного. Настолько, что отдельно поиск и добычу не организовывал.

— Это вы зря. Если немного и случайно нашли в отвалах, надо искать его выход. По ручьям, по разломам… ищите. Как планируешь его реализовывать?

— Вот! Именно этот вопрос я сам себе задавал-задавал, а потом определился. Отец, я хочу чеканить гульден Иманта.

— Денарий.

— Что?

— Это мы его по привычке гульденом зовём, а у них он называется денарий. Мог бы уже знать.

— Да и ладно! По массе он почти такой же, чуточку тяжельше. Тяжелее. У меня по Долинолу он ходит в полный рост.

— Да, в Мерсалии его тоже охотно принимают, даже к меняле можно не обращаться. Значит, в фальшивомонетчики подашься? Преступишь закон.

— Нет, конечно, нет!

— Не понял. Как это нет⁈