По моим ощущениям, он в этих вопросах где-то на уровне заместителя председателя КГБ СССР. То есть сравнить их у меня нет возможности, но харизмой Якоб давит явно сильнее, чем начальник Второго Управления, с которым пересекался по роду службы. А раз мой непосредственный руководитель король, а сам я граф… получается, что я сильно выше старлея госбезопасности. И даже выше Онегина с его майорскими погонами. Карьера задалась. По гражданской службе сравнил бы себя с мэром какого-нибудь районного города, но там пост выборный, а у меня вся территория в собственности. Хотя, в покинутой мной капиталистической России тоже есть вероятность, что главы администраций свои районы уже обратили в собственность, так что положение у меня схожее с губернаторским. Или я пока по уровню доходов на губернатора не тяну? Но уж с главами районных администраций я сровнялся!
Естественно, после отъезда гонцов пальцы у меня были в чернилах, а само письмо, запечатанное графским перстнем, содержало несколько клякс. Да и почерк, каким оно было писано, ничем не напоминал тутошнюю каллиграфию. Ничего, разберет. А будут высмеивать, скажу — специально шифровал, чтоб враги не перехватили. Отчасти не вру, я безбожно упрощаю написание слов, всякие лишние хвостики и вензелюшки вокруг букв не выписываю. И чернила экономятся, и время написания. А то иной текст выглядит как орнамент, из которого глазами приходится буквально выдирать буквы и целые слова. Мои соратники из числа тех, у кого секретарей пока нет по причине их незначительного статуса, уже не насмехаются над новым начертанием привычных букв, а потихоньку перенимают стиль. Даже придумали ему название — военное письмо. Мол, в ходе военной кампании не до вензелей, штабом графа Долинола выработан упрощенный вариант письма.
Глава 2 Расстановка фигур
В замке Прист начался новый день, еще один тоскливый летний день, когда солнце уныло освещает камни двора, неприступные стены, обесцвечивает баннер, бессмысленной тряпкой хлопающий на ветру над воротами… Кажется, даже птицы осознали бесполезность своего щебетанья, поэтому скачут и летают над окрестностями молчком. А всё из-за тяжелой болезни графини. Болезнь настолько опасная, что леди Анна не выходит из своей комнаты, а вход к ней разрешен только одной служанке и самому графу. Их сиятельство граф ходит чернее тучи и тоже старается без крайней нужды к графине не заходить. А страшнее всего, что леди Анна ждёт дитя, и никто не знает, как эта болезнь на будущем ребенке отразится.
— Анна, как же ты такое удумала? Чего тебе не хватало⁈