Кстати, странно, что в мою голову приходят мысли о чужих женщинах, когда у меня самого их четыре экземпляра — только свистни, и прибегут в постель. Гормоны, все гормоны! Инстинкт.

Мы сели за один стол, рассчитанный как раз на шесть человек, и этот стол через пятнадцать минут покрылся таким количеством съестного, что мне стало немного стыдно и смешно. Голодающие Поволжья, понимаешь ли! Бабуля так иронически на меня смотрела, когда я подгреб к себе здоровенную чашку похлебки и три пирога, но когда увидела, как быстро исчезают припасы в моей глотке, со вздохом призналась:

— Давно не видела, чтобы мужчины ТАК ели. И вообще, я считаю — как мужчина ест, так он и работает. Если как птичка клюет хлебец — жди, что он покажет свой нрав жалкого и мелкого человечка. А если мужчина ест как ты — это настоящий мужчина!

Зал пуст на три четверти. Сидели купцы из каравана, пришедшего на час раньше нас (общался с ними), погонщики, охранники — пили пиво, ели, играли в кости и карты, тискали шлюх, присевших им на колено. То есть жили полноценной свободной жизнью.

На нас никто не обратил внимание — так, посмотрели, мазнув взглядом, и снова к стаканчику с костями. Игра, она такая — пофиг потенциальная опасность, пофиг красивые девчонки — игра заменяет и секс, и вообще всю жизнь. Я так-то азартный игрок, но никогда не делал из игры кумира. Играл по-маленькой в компании, не более того. В основном проигрывал, от чего не особо расстраивался.

Поев, я отвалился на спинку монументального стула, и мутными глазами уставился на своих спутниц, которые конечно же не дотягивали до меня по скорости поглощения натуральных продуктов, но усиленно старались подойти к моему уровню. Только бабушка — отщипывала легко, по крошечке, задумчиво уставившись взглядом в пространство. Думает, соображает! Оно и понятно — уж ей-то есть о чем подумать. Бабуля точно представляет себе степень сложности проблемы, в отличие от меня, наивного. Но тут уж каждому свое, и никак иначе.

Я потянулся за гитарой, которую положил на соседний стул, расстегнул чехол, достал «мою радость». Погладил рукой по крутому изгибу инструмента, и на миг показалось, что глажу я не инструмент, а тугое бедро Соньки, или…ну чего греха таить — Лерка мне нравится. Она на самом деле очень красивая, как инопланетянка! Глазищи огромные, голубые, кожа гладкая, белая, кажется, что полупрозрачная, как у мраморной статуи. Да и не дура она, пока ехали — убедился. Просто ей на месте мозги промыли, она и мыслит категориями ворков. И то — ума хватает чтобы понять, что здесь что-то не так. Что надо все менять.