Здание аптеки было двухэтажным со свежеоштукатуренным фасадом. Над входом висела вывеска с латинским названием, а сбоку — чаша с ползущей змеёй, символом врачевания.

«А ведь она тоже может так рано быть закрыта», — поздновато спохватился я, разглядывая кованую чашу вывески.

— Господин, мы закрыты, но если что-то срочное — обслужу, — слышу голос сбоку из небольшого садика.

Я обернулся и слегка оторопел… На меня смотрел Конрад Карлович Михельсон, он же предводитель уездного дворянства Воробьянинов, он же «отец русской демократии», он же… Киса.

Ну, один в один Анатолий Папанов, только в декорациях середины XIX века: в чепце, сером аптекарском переднике и аккуратно подстриженными усами.

Похоже, немец. Ведь обратился этот каналья ко мне на немецком! Словно мы тут все их лающий язык знать должны. Но проглатываю ненужное поучение и спрашиваю:

— Да у меня, понимаете ли, высыпание на неприличном месте. Хотелось бы средство какое прикупить… Слышал, у вас «нефть белая» имеется — с Кавказа вроде как привозят?..

Аптекарь смерил меня взглядом, в котором читалось: «Да вы что, сударь, прямо с дороги и про интимное?», но промолчал.

— У вас рецепт имеется? — осведомился он суховато. — Не советовал бы самолечением заниматься. А коли уж решились — берите средства проверенные, одобренные. Впрочем…

Тут он слегка оживился, явно собираясь покрасоваться своими познаниями передо мной.

— Но если хотите — продам. Оно и впрямь помогает. Только вы, сударь, неправильно изволили выразиться. Не «нефть», а — «нефтяная смола». О ней, между прочим, ещё Марко Поло упоминал, хотя, увы, трудов научных нет. Но, по словам купца, что товар сей из Нафталана привозит — местные жители употребляют это средство от всяческих хворей. Так что… — он развёл руками, — на свой страх и риск — извольте.

Нафталан! Ну конечно, слыхал я про него в будущем — и совсем не то, что мне надо. Нет там ни бензина, ни керосина в составе, зато много ароматических углеводородов, смол и прочего.

— Ах да, нефть… вспомнил! — хлопнул вдруг себя по лбу немец. — Я на рынке видел, у красильщиков. У меня её не бывает… Ежели боле ничего не надо, сударь, тогда позвольте… буду к открытию готовиться.

И добавил, крикнув мне уже в спину:

— Вам надобно на Сретенку. Там видел. Где — уж точно и не вспомню.

Иду назад. Где эта улица, которая ещё не стала рынком, я знаю — проезжал пару раз. Отсюда, прикидываю, километра полтора пёхом. Но чем нанимать извозчика, лучше прогуляюсь. Да и путь простой: сперва до Лубянской площади, потом свернуть на Мясницкую, там уже рукой подать до Сретенки… Смотри-ка — уже неплохо разбираюсь в местной географии!