— Ну и чем вы тут занимались? — спросил я, присаживаясь перед пленниками и очаровательно улыбаясь. Мужик отчаянно побледнел и затрясся.

Это был полноватый мужчина лет сорока с обычным, ничем не примечательным лицом и богатой одеждой. Его товарищ явно был кем-то вроде телохранителя — подтянутый мускулистый парень лет двадцати пяти с черными глазами и волосами и косым шрамом через левую щеку. Одет парень был в кольчужный доспех, а на поясе пустовали ножны из-под меча и пары кинжалов.

— Я задал вопрос, вообще-то, — я прибавил негромкий рык для убедительности.

— Блин, снова вырубился! — вздохнула арахна, глядя на закатившего глаза мужика. — Рус, милашка, нельзя же так людишек пугать!

— Бл*, ну так получается. Хотя, я вроде и не сильно давил… — почесал я когтями затылок.

— Да тебе и не надо, — фыркнула Лассах. — Тебя проклятье так после каждого боя корежит или как?

«Прим, образ», — скомандовал я, уже примерно понимая что внеплановый прием праны неслабо мне аукнулся. Жупи послушно передала мне мыслеобраз, от которого у меня волосы начали шевелиться. Причем это не метафора — они реально задвигались, трясь друг об друга и издавая тихий шелест.

Среднего роста, короткие темные волосы, несколько худощавое, жилистое телосложение и ничем ни примечательное лицо с карими глазами — вот каким мне явил когда-то образ моего нового тела Перефир.

Прима показала мне сгорбившегося монстра в окровавленной одежде, человеческого в котором остался только силуэт. Из правого рукава изодранной рубахи торчала черная лапища с длинными пальцами, последние фаланги на которых плавно перетекали в трехсантиметровые когти, а из левого — уродливый черный обрубок десятисантиметровой длины. Измененная черная кожа покрывала руки уж до плеч, протянув свои полосы, как спрут щупальца, к шее и середине груди, а под ней выделялись красноватым свечением тонкие узоры вен. Челюсть стала намного шире и массивней, а полная клиновидных, слегка загнутых внутрь клыков пасть протянулась от уха до уха, оттеняя белоснежной улыбкой незабываемые глаза. Радужка почернела и стала настолько большой, что белок почти не было видно, и на этом фоне алыми угольками светились узкие вертикальные зрачки. Заострившиеся уши вызывающе торчали из-под порядком удлинившейся зализанной назад шевелюры, состоящей из толстых и жестких как проволока волос.

Во всем этом инфернальном облике я даже нашел пару плюсов — бандиты теперь будут сваливать, только завидев такое чудище, а о проблеме бритья можно было забыть навсегда, так как кроме волос, бровей и ресниц растительности на моем теле не осталось.