И страшный. Было что-то за его улыбкой. Что-то жуткое, опасное, не из этого мира.

Долг высшего эльфа, о котором мне с детства твердили все родные, говорил о равнозначной оплате за спасение жизни. Да и симпатичным он был, чего уж там.

По всему выходило, что прекрасная… Ну ладно, уже не столь прекрасная, но эльфийская аристократка должна пасть к ногам своего спасителя, своего прекрасного Рыцаря на… зеленом звероящере! Но…

Скребущее чувство страха, сжимающее сердце при каждом взгляде на него, никак не давало сделать первый шаг. А сам он совсем не торопился воспользоваться ситуацией. Впрочем, оно и понятно — в таком виде ничего, кроме жалости, я вызвать не могла.

Потом наши пути разошлись. Рыцарь отправился в пещеры, спасать очередную попавшую в беду девицу, а я… а я так не решилась его остановить. Как и не решилась отправиться с ним. Я понадеялась на троицу наемников, которые обещали доставить меня домой. В мой тихий безопасный дом…

Однако вскоре все опять пошло наперекосяк.

Чувство тревоги, по мере отдаления от Руса, увеличивалось все больше и больше. Казалось, безнадежность и страх затягивали удавку на моем горле, не давая дышать. От этих наемников не было такого чувства защищенности и надежности, как от странного мага. И, в итоге, все случилось так, как я и боялась.

На нас напали, ограбили. Наемников убили, а меня засунули в клетку. Ну, хоть не надругались, и на том спасибо. Хотя кому я в таком виде нужна?

Когда я уже прикидывала, как бы по-тихому удавиться, потому как второго кошмара точно не выдержу, на работорговцев напали.

Странный отряд быстро и тихо перебил всех ночью. Я никогда даже не слышала, чтобы в одном отряде были человек, ламия, арахна, люкан, дриада и темная эльфийка. А уж их командир, мне показался вообще чем-то жутким.

Черные руки с острыми когтями и слегка сгорбленная, как будто в любой момент готовая упасть на четвереньки, фигура. Острые, чуть короче эльфийских, уши и длинные черные волосы, которые как будто жили сами по себе, тихонько шевелясь даже без ветра и издавая странный шелестящий звук. Но самым страшным было не это. Низкий, рычащий, заставляющий замереть в страхе голос. И глаза. Как два провала голодной бездны, которая смотрела на тебя угольками вертикальных зрачков…

Вот только слова этого существа совершенно не вязались с его внешним видом.

— Ну, красавица ты моя аппетитная, как ты до жизни такой докатилась? — в черной бездне глаз сейчас плескался не голод, а горькая усмешка.

— Все такая же немая? Ну вот что ты за принцесса такая, а? Вечно тебя от всего спасать надо. Сбежала из дома, угодила к гоблинам. Вытащил тебя оттуда, подлечил, обогрел, сдал с рук на руки неплохим наемникам, чтобы домой отвезли, а через недельку смотрю — уже снова в плену, в клетке у работорговцев! Хоть, блин, тебя к себе привязывай…