Не важно. Потом восстановлюсь. Еды хватит.

Вскакиваю. С трудом ухожу от удара последней жертвы. В голове гудит. В груди что-то хрустит. Подныривая под занесенной лапой. Проскальзываю между ног. По пути вырываю зубами часть бедра. Жертва успевает пнуть меня в бок. Хруст ломающихся костей. Неважно. Проглатываю мясо. Рычу. Наблюдаю как жертва пытается встать. Истекает кровью. Я жду. Она слабеет. Я восстанавливаюсь. Добыча чувствует близкий конец. Взревев, вырывает небольшое дерево. Кидает в меня. С трудом уклоняюсь. Рывок вперед. Последний. К горлу. Челюсти смыкаются. Чувствую удар тяжелой лапы по голове. Слышу хруст костей…

Очнулся я от невыносимого зуда где-то в районе затылка. Открыв глаза, я попытался сесть. Получилось только с третьей попытки.

Перед глазами все плыло и шаталось, по голове попеременно прокатывались то жар, то дрожь, а тело вообще не ощущалось и было как деревянное — двигаться двигалось, но не так и не туда, куда надо.

Тряхнул головой. Помогло слабо — только упал обратно. Минут пять мне потребовалось на то, чтобы начать адекватно воспринимать действительность и просто встать на ноги.

Огляделся. Охренел. Сел обратно.

— Прим, это что, я натворил? — глотка пересохла, от чего мой и так немелодичный голос стал по-настоящему страшным. Услышь я такой, заикался бы неделю. Впрочем, от открывшейся картины, можно было стать заикой на всю жизнь.

«Подтверждаю. Ты как?»

— Бывало и лучше… — прохрипел я, проводя диагностику магией.

Учитывая, что мясо — или, как говорил Шен, прана, — меня исцеляет, то страшно было представить, какие раны я получил, чтобы и сейчас находиться в таком состоянии. Трещины почти во всех крупных костях тела, многочисленные порванные мышцы, растяжения связок, три перелома левой руки, два выбитых клыка, сотрясение, а количество порезов и ссадин вообще не сосчитать. И на фоне всего этого резко выделялась правая рука девственно-идеальным состоянием. Кажется я знаю, куда ушли все силы организма — среди смутных образов, оставшихся от боя, как раз маячила оторванная конечность.

Внешний вид не отставал от внутренних повреждений — изодранная окровавленная одежда и лицо с огромной клыкастой пастью. Щетина уже давно перешла в разряд небольшой бородки и была щедро залита кровью. От когтей на правой руке вверх по пальцам пошли красные прожилки, а кожа до костяшек почернела и загрубела, как будто собираясь слиться с ногтями в настоящие когти. Левая рука, кстати, так и не отросла. Да я уже и оставил надежду вернуть свою несчастную конечность.

Свой меч я где-то посеял и искать его во всей это каше не было никакого желания.