— Слушай, Фридрих. Есть задача. Сложная, но выполнимая. Нужно спрятать женщину. Её зовут Коралина, онаж жена одного банковского служащего из Цюриха. Сейчас она якобы тяжело больна. Американцы могут выйти на неё. Значит — она должна… исчезнуть. Но остаться в живых.

Фридрих кивнул, и подлил себе вина.

— Где она сейчас?

— В квартире. Пока под моим контролем. Но завтра надо её «перевезти» — официально. Якобы — в хоспис.

— Носилки, автомобиль, сопровождающий медик… не вопрос. У меня осталась пара знакомств в одном заведении под Лозанной, работали вместе ещё в шестидесятых. Люди проверенные, могут помочь без лишних вопросов. Придумаем диагноз, поднимем документы.

— Придумывать диагноз не надо, у нее был рак молочной железы четвертой степени. Все медицинские документы на руках и они настоящие.

— Еще лучше Тино.

— Следующий пункт — после «переезда», ты принимаешь её здесь. Или рядом, но под твоим наблюдением. Понимаешь, да?

— Естественно. У меня есть старая хижина для гостей — она на втором склоне, ближе к ручью. Недавно полностью отремонтировал, туда и заселим. Связь наладим, наблюдение поставим.

Генерал не стал говорить своему агенту, что за ней будет кому присмотреть.

— Главное, чтобы не мелькала. Никто — вообще никто — не должен знать, что она выжила. Ни соседи, ни местные, ни почтальон.

Фридрих выпустил струю дыма в сторону окна.

— Следующий пункт?

— Через месяц-полтора — официальная смерть. Справка, запись в больнице, всё как положено. Смерть от онкологии, в хосписе. Похороны — символические. Урна, якобы кремация. Всё чисто и по правилам.

— Дашь фотографию? — спросил Фридрих, беря ручку.

— Все в папке, и медицинская карта тоже.

— И четвёртое?

— Когда немного уляжется — новые документы. Новый паспорт, другое имя. Швейцария, Австрия или Канада. Любой маршрут, где она сможет начать жизнь с нуля. Как вдова. Как никто.

Фридрих на мгновение задумался, потом кивнул:

— Паспорт сделаю через итальянский канал. Там сейчас слабый контроль, особенно на юге. Имя подберём нейтральное. Возраст немного подкорректируем. Главное, чтобы сама выучила историю и вжилась.

— Это позже, — отозвался генерал. — Сейчас главное — чтобы она выжила. И не попалась.

Фридрих поднял бокал:

— За тех, кто умеет исчезать.

— И за тех, кто помогает им остаться в живых, — ответил генерал и чокнулся с ним.

Они пили молча. За окнами сгущался туман. В таких местах граница между жизнью и смертью — всего лишь подпись в чужом архиве.

* * *

Солнце стояло в зените, воздух дрожал от жары, а дорога терялась в тропических зарослях. Я вёл старенькую но ухоженную «Победу» нашего центра радиоперехвата по пыльной грунтовке, уходящей в сторону от трассы. Где-то вдали пели птицы, но вокруг не было ни души. Только ветер и пыль.