— Я не хирург, Филипп Иванович. Но «Друг» поможет. Всё будет чисто и быстро. Без швов, без осложнений. Одна капля крови — и то, если не повезёт.
Я ввёл команду. Из стены выдвинулся модуль — узкий, словно прибор для измерения зрения, с едва уловимым светом. Генерал сел в кресло, поправил ворот рубашки.
— На что он будет реагировать?
— Только на меня. Или на тревожный протокол. В случае опасности — прямая связь, без коммуникатора. Как будто мысль вслух. Но никто не услышит, кроме меня и «Друга».
Измайлов кивнул. Закрыл глаза.
— Вводим.
Контактный имплант занял своё место у основания черепа, между затылком и верхним краем позвоночника. Имплант был не глубоко, ближе к поверхности, но связан с центральной нервной системой. Внедрение заняло 12,6 секунды. Я знал это точно — «Друг» сообщил.
— Готово, — сказал я. — Понадобится пара часов на адаптацию. Головокружение, возможно, ощущение переохлаждения. Но это пройдёт.
— Слышишь меня? — Измайлов посмотрел в мою сторону.
— Уже слышу. Без звука, без слов. Просто… сигнал.
Он хмыкнул, даже усмехнулся.
— Ну что, Костя. Теперь, если что — ты в моей голове. Надеюсь, ты туда часто не будешь заглядывать?
— Только по вызову, товарищ генерал.
Мы оба молчали, глядя на Землю внизу. Огни Кубы, как ожерелье, поблёскивали у берега. Карибское море было как чаша — тёмная, безмолвная. Где-то в ней плавали гринго. Где-то — шли подлодки. Где-то рождалась следующая угроза.
Глава 6
— Кстати, ты так и не рассказал, как работает та самая перепечатка, — произнёс Измайлов, всё ещё глядя на сверкающую тьму внизу.
Я на секунду замолчал, выбирая, как объяснить проще.
— Это как подделка… только наоборот. Не подделка подделки, а улучшение оригинала. Мы берём настоящую однодолларовую купюру — не абы какую, а напечатанную до семидесятых. В ней — бумага нужного состава, нити, вода, хлопок, даже нужный тип флуоресценции под УФ. Всё как надо. Потом…
Я махнул рукой в сторону дальнего модуля — там за перегородкой работал маленький принтер на наномолекулярной сборке.
— … запускаем процесс обесцвечивания. Он выпаривает верхний слой чернил, не повреждая саму структуру бумаги. Это важно. Бумага должна остаться девственно чистой, иначе фальсификация обнаружится при первом же анализе микроскопии.
— Химия? — уточнил генерал.
— Не совсем. Это фотокатализ в ультракоротком спектре. Мы выжигаем чернила волной, длина которой разрушает только органические пигменты. Всё остальное — остаётся. Затем — наслаиваем новую печать.
— Состав чернил?
— Строго говоря, это те же чернила, что были на исходной банкноте. Специальный мембранный фильтр пропускает через себя испарения и выдает сырье для уже новой банкноты… Печать происходит один к одному, тем же шрифтом, и с теми же защитными элементами, только уже со ста долларами. С нужным портретом, подписью, номером и даже искусственным старением в нужных местах. Чтобы купюра выглядела… ну как «не первой свежести», но всё ещё надёжно.