Он замолчал, потом добавил:
— Мы сейчас играем в игру, где на кону не только ваша жизнь. А возможно, и наши шансы в целом. Поэтому прошу — доверьтесь. И не задавайте Фридриху лишних вопросов.
— Когда?
— Через два-три дня, когда всё будет подготовлено. Завтра утром я отправлю вам сообщение.
Вальтер медленно кивнул. Коралина посмотрела на мужа, потом на генерала.
— Хорошо, — сказала она. — Значит, у меня снова будет окно с видом на горы.
— Отдыхайте. Завтра у нас будет много дел.
Глава 2
Генерал уже поднялся, потянулся за шляпой, когда взгляд зацепился за фотографию на тумбочке у окна. Простая деревянная рамка, без позолоты — но в ней что-то удерживало внимание. Шестеро на фоне озера: Вальтер, Коралина и четверо девочек. Смеются, у всех одинаковые глаза и похожие ямочки на щеках. Девочки — одна за одной, погодки, от младшей в платьице с бантом до старшей, почти уже женщины. Снято летним вечером — свет мягкий, тёплый, как от бокала хорошего вина.
— Это ваши? — спросил он, подойдя ближе.
Коралина медленно кивнула. В её лице вспыхнула улыбка, не та вежливая, которой принято встречать гостей, а настоящая, с корнями где-то в сердце.
— Наши. Все четыре. И все девочки, — с какой-то тихой гордостью сказала она. — От младшей — Лора, ей сейчас двенадцть… До Жюли, ей вот уже будет двадцать. Они всегда были вместе. Даже в школе путали не смотря на разницу в возрасте.
Я кивнул, не спеша.
— Похожи. И все — на вас.
Вальтер взял фотографию, поставил её чуть ближе к себе, бережно, словно боялся нарушить гармонию.
— Мы отправили их во Францию. К родителям Коры. — Голос у него чуть дрогнул. — Не хотели, чтобы они всё это видели. Болезнь… клиника… Мы сказали, что мама поехала отдыхать. И что я присоединюсь позже.
— А они поверили? — спросил я мягко.
Кора кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то — возможно, сожаление. Или вина.
— Лора — да. А вот Жюли… Она уже взрослая. Понимает больше, чем говорит. Но держится. Пишет письма, рисует открытки. Они там, на холодильнике. Хотите посмотреть?
— Обязательно. Но потом, — я опустил шляпу обратно на подлокотник и сел. — Спасибо, Коралина. Это… важно, для понимания и для дела тоже.
Она кивнула. Теперь между нами была тишина — не неловкая, а та самая, в которой чувствуется что-то настоящее.
Генерал поднялся, задержал взгляд на фотографии ещё на секунду. Девочки улыбались в вечере, как будто всё было хорошо и будет хорошо.
Он поправил ворот рубашки и тихо, почти про себя сказал:
— Четыре девочки… Значит, у этой истории нет права закончиться плохо. Ни для неё, ни для них.