— ¡Al suelo!(Ложись на землю!) — кричал кто-то по-испански. — No disparen!(Не стреляйте!)

Я выбежал к центру лагеря, где четверо боевиков сдались, подняв руки. Дым от свето-шумовой гранаты стлался над листвой. Один из «Акул» держался за плечо.

— Легко? — спросил я, подбегая.

— Царапнуло. Бывает.

Пленных связали, одного перевязали. Оружие — американские карабины, пара ракетных гранат, карта в целлофане.

Хименес вытер лоб.

— Чисто. Лагерь взяли.

— Работаем, — кивнул я. — Думается что дальше будет интереснее.

Уже спустя час, сидя у сложенного из ящиков «операционного» стола, мы с Измайловым, Хименесом и техником «Акул» разбирали найденные бумаги. Карта с пометками, несколько кодовых таблиц, личные журналы. И — главное — плотный конверт с надписью: «La Ruta Caribe — Fase Dos»(«Карибский маршрут — Вторая фаза»).

— Фаза два, — задумчиво протянул Хименес. — Значит, фаза один была в другом месте?

— Вполне. Смотри сюда — координаты. Точки вдоль побережья.

— Выход к морю. Возможно это точки сброса или получения грузов.

«Друг» включился в имплант:

— Карта подтверждает движение вдоль южного побережья Кубы. Основные узлы — восточные регионы, недалеко от Сьего-де-Авила. Присутствует упоминание о «связном от лос-кипарос», это возможная отсылка к группе в Никарагуа.

— Есть и имена. Гарри — снова он. И «капитан Мартинес».

— Мартинес — у нас есть такой в базе, — вставил техник. — Перебежчик с опытом Вьетнама. Работает на ЦРУ в Гондурасе.

Я положил ладонь на карту.

— Эта тропа уходит дальше, чем мы думали.

— Вызываем вертолеты. Задачу мы выполнили. Уходим на базу.

— Да. Один ранен — пусть пока поживёт. Может, ещё что расскажет.

Хименес посмотрел на меня с ухмылкой.

— У нас получилась маленькая война.

— Маленькая, но с серьёзными ставками, — отозвался я.

Ветер пошевелил листву. «Птичка» вышла на новый круг, словно подтверждая: следующая этап операции уже ждёт.

* * *

Я вошёл в медпункт, где уже всё было готово. Свет — мягкий, нейтральный. Чисто, стерильно, даже уютно. Но кресло в центре — чуть наклонённое, с системой фиксации и подключениями к интерфейсу — наводило на серьёзные мысли. Рядом — пара капельниц, столик с приборами, нейросканер, и невинно мигающий коммуникатор для связи с «Другом» и «Помощником».

В кресле уже сидел один из пленных. Молодой, но уже потрёпанный. В его глазах сквозила паника, когда он увидел мой белый халат и блестящие манипуляторы нейроаппарата.

— Спокойно, amigo, — сказал я по-испански. — Это не больно. Это просто… правда.

Он что-то пробормотал, потом резко выдохнул:

— Мы — не военные. Нас завербовали. Мы просто возили ящики. Всё, что сказали — передать, и не смотреть.