Первая цистерна взорвалась, подняв столб огня на десятки метров вверх. За ней — вторая, третья. Ангары с вертолётами исчезли в огненном вихре.

— Отход! Все на точку сбора!

Американца, истекающего кровью, волокли двое бойцов. Он бормотал что-то про «дипломатический скандал», но Мендес лишь усмехнулся:

— Señor, aquí no hay diplomacia. Solo guerra.(Сеньор, здесь нет дипломатии. Только война.)

В укрытии, за пять километров от аэродрома, я и Щеглов листали захваченные документы.

— Это даже больше, чем мы хотели, — сказал он, глядя на пленного американца.

Тот молчал, стиснув зубы.

— «Друг», — обратился я к нейроинтерфейсу. — Готовь передачу Измайлову.

— Уже шифрую.

На горизонте догорала Пальмерола. Операция завершилась. Но война — нет.

* * *

«Пантеры» двигались быстро, но без паники — в отработанным темпе, через высохшее русло реки. Пленный шёл посередине, его рану перевязали, но не слишком бережно.

— ¡Más rápido!(Быстрее!Быстрее!) — подгонял Мендес, оглядываясь на зарево за спиной.

Самолёты-разведчики уже поднялись в небо, но «Помощник» глушил их радары, создавая ложные помехи в виде стай птиц.

Пешком, передвигаясь в максимальном темпе с минимальными остановками мы бы может и не уложились бы в трое суток. А сейчас мы тряслись в стареньком грузовичке, с заранее перебранном мотором и модифицированным глушителем, который сделал машину практически бесшумной. Плюс неоценимая помощь «Птички», которая осуществляла разведку и силовое прикрытие.

Только поэтому через семь с половиной часов мы уже были у старого каменного моста где нас ждали. Двое никарагуанских пограничников в потрёпанной форме, с автоматами AKМ, махнули рукой:

— ¡Pasen, compañeros!(Проходите, товарищи!)

За мостом стоял джип с погашенными фарами. Кузов был накрыт маскировочной сетью.

— Всё по плану, — пробормотал я, помогая загрузить в него пленного.

Документы и трофейное оборудование еще сразу упаковали в водонепроницаемые мешки. Последними залезли бойцы прикрытия.

07:45. На территории Никарагуа.

Грузовик тронулся, подпрыгивая на колдобинах. В кузове пахло бензином и потом. Американец сидел, прислонившись к борту, его лицо в свете фонаря было серым от боли.

— Как зовут? — спросил я на ломаном английском.

Он промолчал.

— Ладно, мистер «Красный Крест». В Манагуа поговорим подробнее.

За окном мелькали силуэты пальм. Где-то далеко, на юге, начинался новый день.

* * *

Пахло известкой, дезраствором и крепким кофе. Американец сидел на металлическом стуле, прикованный наручниками к трубе отопления. Его рану перевязали уже по-настоящему — аккуратно, профессионально, но без лишней доброты.