— Там, — слабым голосом произнес он, — где солнце поздно встает и очень рано садится, и где на склонах сопок много красной, горькой ягоды на колючих кустах, ищите след. Духи гор сказали, он там!

Мы горячо поблагодарили шамана, оставив ему еще немного табаку, и не мешкая двинулись в указанном шаманом направлении. Хотя я не особо в это поверил, но почему бы и не попробовать, других вариантов все равно не было.

Сафар шел впереди, внимательно изучая каждый след на влажной земле. Мы шли почти два дня, с трудом продираясь сквозь эти дебри, как вдруг Сафар, шедший впереди, резко остановился и знаком показал нам замолчать. Затем присел на корточки и указал на едва заметную, заросшую травой тропку, уходящую в сторону от ручья, круто вверх, на склон сопки.

— Сюда кто-то ходил недавно, — уверенно прошептал он.

— Человек. Не зверь. Лапти лыковые. Да и след свежий!

Мы осторожно пошли по этой едва заметной тропке и вскоре выбрались на небольшую, уютную, скрытую от посторонних глаз высокими кедрами полянку.

И там, у подножия старой, разлапистой, покрытой седым мхом лиственницы увидели то, что так долго искали — небольшой, грубо, но довольно прочно сделанный из жердей шалаш, над которым вился тонкий, сизый дымок. А рядом с шалашом, на низенькой скамеечке, вырезанной из цельного куска дерева, сидел наш Захар!

«Значит, шаман оказался прав», — мелькнула мысль.

Сгорбившись, он сосредоточенно что-то строгал. Рядом с ним на циновке, перебирая в плетеном лукошке какие-то лесные ягоды, сидела молодая черноглазая нанайка, с удивлением и некоторым испугом смотревшая на нежданных гостей.

Захар, услышав наши шаги, неторопливо поднял голову. Увидев нас, он, кажется, совсем не удивился, лишь как-то по-старчески усмехнулся в седую бороду.

— А, пожаловали, господа золотоискатели… Что, не дается вам желтый песочек без помощи старого, никчемного Захара? Не по зубам оказалась амурска-то землица? Ну, заходите, чего… чем богаты, тем и рады!

Быт его здесь, в этом таежном уединении, был донельзя убогим и скудным. Небольшой покосившийся шалаш, едва защищавший от пронизывающего ночного холода и дождей. Очаг, наспех сложенный из камней. Закопченный дочерна котелок, старый щербатый топор, лоток для промывки золота, прислоненное к стене шалаша ружье. И все! Видно было, что живет он здесь впроголодь, перебиваясь случайной охотой, рыбалкой да лесными дарами, которые собирала его молодая спутница. Эта самая нанайка, Аякан, как он ее называл, смотрела на нас с плохо скрываемой надеждой — может, эти русские принесли с собой немного еды, чая или соли…