— Ну, а чего ты хотел, друг? Закон — тайга, медведь — хозяин! Тут энти мансы — они и гольдов, и орочан — всех в оборот взяли! Закабалили как есть! Гольды через них жуть какие смирные! А манжуры, так те и вовсе… Лютуют, можно сказать. Могут, скажем, обвинить гольда в нечестной торговле, да и обрезать ему уши, а то и живьем зарыть в землю. Если гольд надумает вдруг жениться, то он обязан просить разрешения, и ему продают за немалую цену какую-то желтую бумагу. А без той бумаги жениться нельзя! Ну, через то, понятное дело, они впали в долги. Уж чего только не делают с гольдами манчжуры! И убивают их, и продают, как скотину, и палками лупят по пяткам. Много народу в таких неоплатных долгах, что должны отдавать китайцу все шкурки соболя, какие только добудут. А чтобы узнать о числе пойманных соболей, мансы их пытают по-своему. Ужас, что деется!

— Понятно. А бабу-то ты где взял? — гнул свое Тит.

— Тьфу ты, непонятливый. Да говорю — купил! Тут одно стойбище гольдское так мансам задолжало, что оне всех баб ихних забрали. Ну и вот, пока долг не отдан, раздают, значит, в пользование всякому встречному-поперечному!

Тит на это лишь головой покачал.

— Что за зверский обычай! Не по-божески так-то… Не по-христиански. — И Тит перекрестился.

— Да ты меня не совести. Говорю, закон тут другой! Как в любом захолустье, сильные творят темные дела… — буркнул Захар.

Все замолчали, и до самого лагеря шли уже без разговоров, думая каждый о своём.

На следующий день Захар, внимательно осмотрев наши многочисленные, но пустые шурфы, только неодобрительно покачал головой и поцокал языком.

— Эх вы! — проворчал он, обращаясь больше к самому себе, чем к нам. — Не там ищете, не так! Золото, оно ведь хитрое, как лиса в норе, оно прятаться любит. Его не силой одной брать надо, не кайлом махать без разбору, а умом да чутьем старательским. Смотреть надо внимательно, где трава какая особая растет, где камни нужные лежат, где птица какая гнездится. А вы все по самому ручью долбите, как дятлы по сухому дереву. Там только мелочь пузатая, слезы одни.

Он повел нас вверх по склону к сопке.

— Ищите жимолость, — сказал он, указывая на густые, колючие заросли на склоне. — Багульник чтобы рядом был, да чтобы густо рос. Где жимолость эта самая с красными горькими ягодами да багульник болотный рядом густо так цветут, там и золото где-то близко под землей лежит. Это верная примета, старинная, дедовская!

Я сначала отнесся к его словам с некоторым недоверием. Золото — инертный металл, растениям оно ничего не дает. Отчего же жимолость будет предпочитать места с наибольшим содержанием этого металла? Однако мы все же послушались опытного старика. И действительно, через несколько часов упорных поисков по крутому, заросшему склону наткнулись на обширные, густые заросли той самой жимолости с ярко-красными, противными на вид ягодами, а рядом, в низинке, — на целую поляну цветущего багульника, от которого шел сильный, дурманящий запах. Не без труда выдолбив разведочную яму у подножия скального выступа, мы промыли породу и — вот оно! Несколько едва заметных желтоватых крупинок на дне лотка вселили надежду в наши сердца.