Протянув руку, я взял Скрижаль и поместил её в Астрал. Теперь у меня были ящер и змея. Не лучшие из поглощённых мною чудовищ, но техники есть техники, и их нужно пополнять. Особенно учитывая, как часто в последнее время мне приходится использовать магию. По идее, неплохо бы встретить по пути к поселению шаманов ещё парочку монстров. Но говорить этого я, конечно, не стал: мои спутники такую надежду вряд ли оценили б.
— Что это было? — спросила Ирма.
— Да, хотелось бы понять, — присоединилась к ней Мейлин.
— Всего лишь поглотил магию этого создания, — ответил я. — Таков мой Дар.
— Забирать чужую силу? — спросила китаянка.
— Да. Но не волнуйтесь, он работает только с чудовищами. На людей не действует. Так что ваши Дары останутся при вас.
— Никогда не слышала о подобных способностях, — проговорила, не спуская с меня глаз, Ирма.
— Ну, да, я особенный. Ничего не поделаешь.
— Значит, все эти техники, которые ты используешь… — начала Мейлин, — Это монстры, которых ты убил⁈
— Ну, выходит, так.
— Погоди, братик, — вмешалась Алёна. — Но… когда же ты успел столько чудищ перебить⁈
— На досуге, сестричка. На досуге. Всё, хватит об этом…
— Погоди, — перебила Мейлин. — А волк? И куда ты дел меч и ту штуку, которая появилась в воздухе?
— Я не собираюсь выдавать все свои секреты, — сказал я холодно, обводя уставившихся на меня магов, которые, судя по всему, не до конца поверили, что я не смогу однажды поглотить их Дары. Только Ирме на этот счёт беспокоиться было не с чего, но и ей очень хотелось знать, что происходит, и почему у меня такая нестандартная магия. — Вы и так слишком многое увидели. Довольствуйтесь же этим.
— Но если мы… — начала Мейлин, однако я бросил на неё такой ледяной взгляд, что девушка тут же заткнулась.
Да, я чувствовал их страх. Чародеи вдруг ощутили себя потенциальной добычей. Неприятное чувство, должно быть.
— Идёмте, — сказал я. — Нам пора двигать дальше. Сейчас не время для дискуссий.
Мы отправились в путь, но атмосфера в отряде была уже не та. На меня старались не глядеть. Дискомфорт — вот, как было бы правильней всего охарактеризовать то, что чувствовали мои спутники. Даже на привалах разговор не клеился. Мы обменивались короткими фразами — и всё. Меня это не задевало. Я привык к подобному ещё в той, прошлой жизни. Как ни странно, люди, чьи жизни защищали охотники, зачастую опасались их почти так же, как чудовищ. Это цена, которую мы платим за то, чтобы быть сильнее других. Несоизмеримо сильнее. Те испытания, в горниле которых рождаются ведьмаки, прокладывают огромную пропасть между ними и всеми остальными. Не может не внушать ужас тот, кто убивает тварей, внушающих ужас. И пусть сложенные в честь охотников баллады воспевают нас как героев, люди, видя нас вживую, все равно съеживаются и замирают, словно кролики перед удавами. Если, конечно, знают, кто перед ними. Поэтому мы давно привыкли скрывать свои силы. Но получается не всегда.