— Я против убийств посторонних людей. Сколько раз объяснять?
— Хорошо, поняла, — быстро кивнула Юшен.
— Вот и славно. Постарайся убедить брата перевезти тебя в дом, чтобы находиться рядом с ним. Уверен, у тебя получится.
Лисица польщённо улыбнулась.
— Не сомневайтесь, господин. Он будет даже рад, если я соглашусь переехать. Но на это понадобится время. Мне никак не вытащить вашу сестру до завтра.
— А ты постарайся. Начинай действовать прямо сейчас. Идём, я дам тебе деньги для девушки и её адрес.
— Почему бы мне просто не убить вашего брата? Это решило бы проблему, разве нет?
— Не совсем. Теперь, когда у меня свой род, я уже не являюсь наследником состояния Белозёровых-Оболенских. А моя сестра не может получить его, так как не относится к мужскому полу.
— И кто станет новым князем, если ваш брат умрёт?
— Наш дядя. И это плохой вариант.
— Почему?
— Это тебе знать не обязательно. Просто это очень плохой вариант. Собственно, тебе придётся не только держать Павла при смерти, но и охранять. Думаю, брат увеличил охрану, в основном, потому что опасается дяди, а не меня. Я для него меньшая из угроз.
— Вы ставите передо мной слишком много задач, господин! — воскликнула Юшен.
— Ничего, справишься, — сказал я строго. — И помни, что ты жива, лишь пока приносишь пользу.
Спорить хули-цзин не стала. Но было видно, что мои требования она считала невыполнимыми, так что поплелась следом с удручённым видом. Ничего, сама виновата. У меня не оставалось времени: пора было отбывать в Африку, и оставлять Алёну с братом я не собирался. Сестре предстояло отправиться со мной и Ирмой на чёрный континент. Там, под моим присмотром, она будет в большей безопасности, чем здесь.
Юшен уехала спустя полчаса, из которых большую часть потратила на сборы. Правда, очень быстрые. Проводив её, Матвей зашёл ко мне и сел возле окна.
— В чём дело? — спросил я, поскольку он не сводил с меня взгляда.
— Вы в большой опасности, господин, — проговорил камердинер. — И ваша сестра если вы привезёте её сюда, тоже в ней окажется. Не лучше ли оставить девушку там, где она находится?
— Возможно, ты и прав, старик. Но Алёна заслужила участи получше, чем стать разменной монетой в играх моего брата.
— Она ведь не часть вашего рода, господин.
— Станет, если захочет. Она совершеннолетняя и имеет право принимать решения сама.
— И что ей это даст? Простите, но у вас только титул, немного денег и этот старый особняк. Даже про связи я не говорю, ибо они оборвались, как только вы отказались вернуться на прежнюю должность.
— Ты прав. По сути, у меня нет ничего. По аристократическим меркам, разумеется. Но сколько ты знаешь людей, у которых было всё, и они это потеряли?