Я взглянул на сидевшего справа от Вождя телохранителя. Рапира был напряжён, но оружия в руках не держал. Правда, у него на коленях лежала бамбуковая трость. Вполне вероятно, что в ней был спрятан узкий клинок. Не зря же бывший уголовник получил своё прозвище. Холодное оружие он любил куда больше огнестрельного и распихивал его везде, где только можно. На рамке, наверное, пищал бы, как сломанная автомобильная сигнализация.

— Нет? — видя, что я медлю, спросил Аничков. — Я так и думал, что изгнание — слишком сложный способ добраться до меня. Так как вы оказались среди людей Ма?

— По чистой случайности, — ответил я. — Вытащил его из горящей машины во время землетрясения.

— И он вас, конечно, сразу позвал к себе, — понимающе кивнул Аничков. — А вы решили, что лучше работать на триаду, чем на выгнавшего вас из России царя?

— Вроде того. Тема с вашей поимкой, господин Аничков, малость утратила для меня приоритетность.

Вождь усмехнулся. Я чувствовал, что он держит магическую защиту, несмотря на свою браваду, и готов усилить её в разы при необходимости. И всё равно я мог бы легко прикончить и его, и Рапиру, и всех телохранителей из кортежа, если б захотел. И если бы продолжал следовать приказу императора. Но планы поменялись, и Вождь теперь был мне нужен живым. Во всяком случае, на некоторое время.

— Понимаю, — протянул Аничков, внимательно глядя на меня, словно пытался понять, говорю ли я правду или вожу его за нос, чтобы в определённый момент напасть. — И что же вы намерены делать в Китае — теперь, когда вас считают погибшим? Работать на этого душегуба Ма?

— Ну, мне требовался какой-то старт, — ответил я. — Вариантов было немного.

Главное, чтобы Вождь понял, что его недавний враг открыт для предложений. Переманить бывшего главу Охранки, знающего все слабые места Третьего отделения, конечно, слишком большое искушение для подпольщика, собирающегося вернуться в Россию. Даже с учётом параноидальной подозрительности Аничкова. На это у меня и был расчёт.

— Да, печально, — качнул головой Вождь, не сводя с меня маслянистых карих глаз. — Тот, ради кого вы так старались, просто взял и вышвырнул вас, чтобы угодить Орловым. Простите, что так говорю об этом.

— Да нет, вы правы, — пожал я плечами. — Ни убавить, ни прибавить. Собственно, поэтому я и решил воспользоваться случаем и перейти на вольные хлеба. Титула мне всё равно не видать, отца убили, из России выставили.

— Как ни странно, я вам сочувствую, — сказал Аничков. — Правда. Несмотря ни на что, мы оба — дворяне. А это что-нибудь да значит. Конечно, философии и политические взгляды у нас разные, но оба мы верим, что служим отечеству.