— Ваньш, да успокойся уже, захотим, и у нас такая будет, ­– я попытался отвлечь парня от разглядывания вычурной, украшенной резьбой, позолотой и блестящей от толстого слоя лака мебели.

— Не скажи, — он покачал головой, ­– Нам такое не по карману. Такой даже у Павла Порфирьевича нет.

Едва сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос.

— Ну, ты сравнил, хоромы сельского коммерсанта и архиепископский дом. А это, — под удивленным взглядом Ваньки пренебрежительно машу рукой на убранство выделенных нам апартаментов, — Noblesse oblige, то есть положение обязывает. Чтобы подчеркнуть достаток и величие церкви, — при упоминании церкви, Ванька тут же начинает креститься. Приходится и мне. Эта привычка крестить пузо по поводу и без порой жутко раздражает! Брательник наконец угомоняется и разваливается в обитом алым бархатом кресле, почему-то стойко ассоциирующемся у меня с театром. Вид у него при этом до того гордо-придурковатый, что не могу удержать смешок.

— Каво ржёшь? ­– подозрительно смотрит он на меня, не зная то ли обидеться, то ли присоединиться к веселью.

— Да так, — анекдот вспомнил.

— Рассказывай, — ну вот, придется выкручиваться, и что ему рассказать-то. Я по анекдотам не очень. Придется Ржевского немного переделать, думаю, Ваньше, как армейцу зайдет.

­– Спрашивают как-то казака в высоком аристократическом обществе: «Господин есаул, а вы любите свою лошадь?», «Только в тяжёлом и продолжительном походе».

Ванька лупает на меня глазами, не понимая, когда смеяться, и тут до него потихоньку начинает доходить пошлая двусмысленность. Он хмуриться:

— Тьфу, дурак! — Иван осуждающе качает головой, но все же не выдержав, сначала хрюкает, а потом начинает дико хохотать. Так хохочущими нас и застал пожилой церковный чин в черной рясе и круглой монашеской шапочке. Окинув нас удивленным взглядом, приятным тихим голосом он спроси:

­ — Кто из вас господин Уколов?

— Я, — пришлось вставать с такого удобного дивана.

— Вас зовет Преосвященейший Владыка Макарий.

— Позвольте привести себя в порядок? Не ждал такого быстрого вызова.

— Поторопитесь, я жду Вас в коридоре.

— Да заходите, — пытаюсь пригласить мужчину к нам в номер, но тот решительно отказывается.

­– Откажусь. Поторопитесь, господин Уколов. Владыка очень занятой человек.

Ну а мне собраться только подпоясаться, в буквальном смысле. Быстро мотаю портянки, ноги в новенькие мягкие кавказские сапоги, перетягиваю ремнем даренную названным отцом казачью гимнастерку без погон- и я готов. Пройдя по застеленным ковровыми дорожками коридорам, поднялись на этаж выше и оказались перед массивной лакированной дверью. Мой сопровождающий чуть слышно стучится сухоньким кулачком и, робко приоткрыв щелку, не заходя докладывает: