Эдуард Александрович был занят, читал лекции. Мягкий, вкрадчивый голос с хорошо ощутимым акцентом раздавался из аудитории. Я поневоле прислушался. И заинтересовался. Правда, понимал, о чем идет речь с пятого, на десятое, но понимал же. А когда профессор перешел на целебные свойства растений, лекция стала еще занимательней. Тут уже и я мог многое рассказать профессору. Все-таки почти пять лет в учениках у местного шамана. А в тайге таблеток нет, только природные средства.

Наконец, лекция закончилась и из аудитории гурьбой повалили студенты. Худюще, с впалыми щеками, в мундирчиках и… при коротких шпагах! А ковырялки-то эти им зачем? По тому, как большая часть спотыкается о болтающиеся ножны видно, что оружие это для них совершенно чуждое и непонятное. Однако, есть и те, кто шагает уверенно, привычно придерживая эфес. Эти, думаю, или из наших — казаков или из дворян. Они и выглядят получше. Видно, что питаются нормально и тяжелым трудом себя не изнуряют.

Разговор с профессором поначалу не сложился. Оно и понятно, занятой образованный человек, и тут какой-то казак неизвестно откуда. Да еще и о поступлении что-то там пытается выяснить! Для этого есть другие люди. А ему некогда. Пришлось пойти с козырей, благо, что-то похожее на бизнес-план, всегда таскаю с собой, в любой момент могут вызвать к губернатору. А там вполне возможно потребуют обоснование на выкуп земли. Вот и ношу с собой пачку бумаг, напечатанную Фирсом на желтой бумаге с облюдением нынешней орфографии. В той же папочке у меня и рецептура. Как предложенная искином, так и своя, от Эрохота. Вот этим я и купил Лемана с потрохами. Поначалу Эдуард Александрович отнесся к записям более чем скептически. Но по мере чтения, брови его стали подниматься все выше и выше, а ленивое пренебрежение сменилось горячим интересом. Минут через пятнадцать изучения бумаг бросив мне:

­ — Ждите здесь! — он стремительно, не отрывая взгляда от бумаг, умчался в неизвестном направлении. Не убился бы, а то совсем под ноги не смотрит. Ну а я что, сказали ждать, стою, жду. Мимо меня несколько раз прошли профессора и студенты, поглядывая на незнакомого казака, кто с любопытством, кто с пренебрежением, а кто и с вызовом. Не обращаю на них внимания. У меня тут свои цели ­– узнать о своем поступлении и о перспективных и бедных студентах, которых можно будет потом привлечь на производство.

Вернулся Леман с каким-то бородатым мужиком:

— Вот, Павел Войцехович, — бесцеремонно ткнул в меня пальцем профессор, — Этот молодой человек.

— Буржинский, — он резко кивнул головой, представляясь, ­– Павел Войцехович, декан кафедры фармакологии.